Сравнив свой отряд стрелков и лучников, которым он когда-то гордился, с отрядом немцев, уездный помрачнел и головы не поднимал. Его бойцы тоже были сконфужены и ехали по дороге рядом с Академией, как прелюбодеи, которых голыми ведут по улицам. Уездный-то думал, что появление его войска перед переговорами укрепит престиж царствующей династии, продемонстрирует немцам мощь Китая, но уже осознал, что это была глупая затея, все равно что смотреться в зеркало, прикрыв глаза. Неудивительно, что когда он отдал приказ уездному войску выступить в полном снаряжении, лица свиты исказились странными гримасами. Они несомненно побывали в Академии Всеобщей добродетели, видели оружие немецких солдат и их строевые занятия, а он в это время лежал больной. Он помнил, как во время болезни ему докладывали, что немецкие войска без разрешения вошли в город и расположились лагерем в Академии Всеобщей добродетели. Причиной занятия Академии могло послужить ее название: во «Всеобщей добродетели» при должном внимании вполне можно было разглядеть «Благоприятствование немцам»[128]. Потому-то те и обосновались там. В то время уездный решил покончить с собой и к таким жутким новостям не прислушивался. Только после того, как это не удалось, он понял, что немцы вошли в город самочинно. Насильственный захват Академии был достойным пиратов деянием в обход властей уезда Гаоми и, конечно, великой Цинской империи. Цянь Дин собственноручно составил дипломатическую ноту в весьма резких и справедливых выражениях и отправил ее с Чуньшэном и Лю Пу командующему немецкими войсками Клодту с требованием принести извинения уезду, немедленно вывести войска из города и вернуть в место их дислокации согласно условиям Цзяоаоского арендного договора между Китаем и Германией[129]. Но вернувшиеся Чуньшэн и Лю Пу передали слова Клодта о том, что размещение немецких войск в уездном центре Гаоми уже получило одобрение Юань Шикая и правителей Цин. Пока уездный колебался между верой и неверием, посыльные правителя Лайчжоу уже примчались к нему на быстрых конях, чтобы передать телеграммы его превосходительства Юаня и указания правителя округа Цао. Его превосходительство Юань приказал уездному Гаоми предоставить немецким войскам все удобства при размещении в уездном городе, а также быстро изыскать способ освобождения захваченных мятежниками Сунь Бина немецких заложников. Его превосходительство многозначительно писал: «В прошлый раз в результате инцидента с миссионерами в уезде Цзюйе мы потеряли суверенитет большой части провинции Шаньдун, если на этот раз погибнут заложники, то трудно себе представить, насколько печальные последствия обрушатся на наши головы. Китай может потерять далеко не только свою территорию. Нельзя гарантировать целостность имущества и личную безопасность кого-либо. Сейчас, в этот критический момент, вы должны думать прежде всего о государстве и государе, отдавать все силы на то, чтобы активно заниматься делами. Те, кто попирает закон ради личной выгоды, затягивает дела и ленится, должны понести суровое наказание. Закончив разбираться с бандитами-
Прочитав телеграмму, уездный уставился на мрачное лицо жены и глубоко вздохнул:
– Эх, жена, и зачем тебе надо было спасать мне жизнь?
– Неужели твое сегодняшнее положение сложнее, чем у деда, когда он потерпел поражение от
– Твой дед тоже прыгал в реку, чтобы покончить с жизнью!
