Ехать в Россию я наотрез отказался. Желание побывать в монастыре Святой Гудулы было неотразимо, меня тянуло туда день и ночь. Мне казалось, что до тех пор, пока я не побываю в монастыре, я не буду покоен. Как жить, не решивши вопроса о вампирах?
Но желание попасть в монастырь было неисполнимо. Продвижения взад и вперед так запутали маршрут, что никто даже приблизительно не мог указать местонахождение монастыря. А обращаться туда, где это знали, то есть к высшему начальству, я не смел. Чем я мог объяснить свое желание?
Прошло полгода.
Доктор давно согласился меня выслушать и, надо признать, выслушал с большим вниманием. Но и после рассказа продолжал стоять на своем: все приключение с вампирами было только бредом больного и, что нередко случается, сохранилось в памяти и после болезни. Понемногу я и сам начал приходить к тому же выводу и заключению.
Мы опять наступали, и мне с ротой было приказано занять одно небольшое местечко среди гор. Отправляя меня, командир сказал:
– К сожалению, я мало что могу сообщить о расположении этой местности. Нам не удалось хорошо ее «осветить». Дело в том, что часть разведчиков, посланная в этот район, так и не вернулась. Надо думать, они или попали в плен, или убиты. Будьте осторожнее.
Рота тронулась. И чем ближе мы подходили к цели, тем местность казалась мне все более знакомой.
Несомненно, я ее видел во время моего скитания с покойным Петром. Нечего говорить, что знакомство с местностью очень помогло нам при нападении на врага. Но зато представьте мое недоумение, потом любопытство и, наконец, ужас, когда я узнал монастырь Святой Гудулы! Теперь там засели австрийцы, и я должен был выбить их оттуда.
А потом? Что потом? Новая встреча с приором и казначеем! Но думать и колебаться времени не было. Отдав приказ наступать прямо в лоб на монастырское здание, но наступать не спеша, сохраняя людей, я взял часть роты и пошел с нею в обход.
Благодаря знанию места я подвел свой отряд совершенно незаметно под самые стены монастыря; этому, конечно, способствовала густая роща. Мы подошли к памятной для меня боковой калитке на кладбище.
И на этот раз, как в ту роковую ночь, калитка по какому-то недосмотру австрийцев оказалась незамкнутой. Рота ворвалась на кладбище и с криком «Ура!» бросилась в штыки…
Наши с главного входа поддержали нас. Схватка была жаркая, но недолгая. Часть австрийцев бежала, прыгая через стены и в окна; часть сдалась нам в плен. Были убитые и раненые с той и другой стороны.
Во время битвы я забыл о вампирах. Мысли и чувства сосредоточивались исключительно на деле. На успехе нападения.
Но дело кончено, и я почувствовал, что мне становится душно… Вон, вон с проклятого места! Чтобы ободриться и прийти в себя, я вышел из монастыря на открытую поляну.
Вид своих солдат, довольных успехом, вид пленных, санитаров с носилками, даже вид раненых, вообще вид людей успокоительно на меня подействовал, и я решил не заходить на монастырское кладбище, а осмотреть только здание монастыря с главного входа.
Такой осмотр я должен был сделать по обязанности своей службы, уже не говоря о том, что мне непременно хотелось видеть трапезную, а главное – Восточную башню. От исполнения моего намерения меня мог удержать только приказ: «Немедленно дальше!»
Но приказа не было. Я уже хотел переступить монастырский порог, как страшное сердцебиение и слабость напали на меня. Что меня ждет там… а если «они» там?.. И все пережитое встало в памяти!..
Я прислонился к стене. Одна сила толкала: «Иди и убедись», а другая – страх, что ли, или благоразумие – удерживала.
– Ваше благородие, – услышал я голос нашего фельдфебеля, – мы вырыли братскую могилу, дозвольте похоронить товарищей.
Я очнулся и был страшно рад, что решение вопроса отложено.
– Сколько убитых? – спросил я.
– Наших немного, двое, да их человек восемь будет. Всех раненых уже подобрала «летучка», – добавил фельдфебель.
– Приказа о продвижении дальше пока нет, – сказал я, – можно и похоронами заняться.
Отчасти чтобы оттянуть страшный визит в Восточную башню, отчасти желая поклониться павшим товарищам боя, я пошел следом за фельдфебелем.
Могила была вырыта на монастырском кладбище, на самом лучшем, видном месте. Я подошел.
Рядом со свежевырытой могилой, куда укладывали завернутых в шинели покойников, возвышался большой старинный памятник, видимо переживший не одно столетие.
Все еще чувствуя сердцебиение и слабость, я оперся на него. В то же время взгляд мой скользнул и упал на медную доску, что украшала памятник, и я невольно прочел старинную латинскую надпись: «Здесь покоится тело Гуго Трентини, приора монастыря Святой Гудулы». И дата: «1750 год».
Хотя я слаб в латинском языке, эта адская надпись горела в моем мозгу, точно выжженная огнем. Долго я крепился, стараясь свыкнуться с мыслью, что Гуго Трентини все-таки существовал на самом деле, а не был лишь бредом моего больного мозга, как уверяет доктор…
Наконец я не выдержал. Красный туман, полный лицами Гуго Трентини, поплыл передо мной… памятник закачался, зашатался… и я опять упал в темноту.
