— Выше нос, Дао Гань! У меня есть для тебя работа получше, чем это буддийское гнездо. Пойди к дому госпожи Лян и собери все сведения, какие только сможешь, о ней самой и о ее семье. Затем разузнай, где живет состоятельный человек по имени Линь Фан, и расспроси о нем людей. Может быть, в поисках тебе поможет то обстоятельство, что обе семьи прибыли из Кантона и осели в Пуяне несколько лет назад.
Отослав Дао Ганя и старшину Хуна, судья Ди приказал первому писцу принести несколько последних административных дел и погрузился в их изучение.
Выйдя в полдень из кабинета судьи, Ма Жун направился прямо к себе, где, переодевшись, полностью изменил облик.
Прежде всего, он снял шапочку, тряхнув головой, растрепал волосы и повязал их грязной тряпкой. Затем он надел просторные штаны, обмотав их у щиколоток бечевкой, накинул на плечи заплатанную куртку, а башмаки из войлока заменил соломенными сандалиями.
Нарядившись таким сомнительным образом, он вышел из суда через боковую дверь и смешался с уличной толпой. Он с удовлетворением отметил, что, едва скользнув по нему взглядом, горожане расступались, а уличные торговцы опасливо сжимали в руках свой товар. Довольный производимым эффектом, Ма Жун бросал на всех свирепые взгляды и развлекался от души.
Однако спустя некоторое время настроение его поменялось, потому что он понял, что задание, ему порученное, не так просто, как ему вначале показалось. Он ел отвратительную уличную еду с бродягами, пил дрянное вино в вонючем притоне, построенном на месте выгребной ямы, и выслушал множество жалоб на жизнь и просьб дать денег в долг. Но, как нарочно, ему попадались только мелкие сошки, а не те хорошо организованные злоумышленники, которые и заправляют всем преступным миром в городе.
Лишь на закате дня Ма Жуну повезло. Он пытался проглотить очередную порцию какого-то мерзкого пойла, когда обрывок разговора двух нищих заставил его насторожиться. Один спросил, где в городе можно легко стащить одежду.
— В Красном храме скажут! — ответил другой.
Ма Жун хорошо знал, что воровские шайки имеют обыкновение собираться в заброшенных святилищах, но поскольку у большинства из них ворота или столбы были покрыты красным лаком, ему трудно было угадать, где находится упомянутый храм, ведь он только недавно прибыл в город. Он решил довериться случаю. Выйдя на рыночную площадь рядом с северными воротами, он схватил за шиворот какого-то юного оборванца и грубо приказал:
— Отведи меня к Красному храму!
Не задавая лишних вопросов, тот провел его по лабиринту извилистых улочек к темной и пустынной площади, а там вырвался и мгновенно удрал.
На фоне темнеющего неба Ма Жун увидел перед собой большие красные ворота даосского храма. Справа и слева поднимались высокие стены старых домов, нижняя часть которых исчезала под уродливыми пристройками из кривых и плохо подогнанных досок. В те времена, когда храм еще процветал, там располагались лавки, предлагавшие свои товары толпам паломникам, но теперь здесь собирались только отверженные.
Двор храма был покрыт каким-то мусором и нечистотами. Их тошнотворный запах смешивался с вонью прогорклого масла, на котором старик в лохмотьях жарил пирожки. В свете дымящегося
факела, торчавшего из щели в стене, Ма Жун увидел людей, сидевших на корточках и игравших в кости.
Ма Жун неторопливо подошел к ним. Толстый мужчина с голой грудью и огромным животом восседал на перевернутом винном кувшине, прислонившись к стене. Его длинные волосы и всклокоченная борода были засалены и грязны. Он наблюдал за игрой, прикрыв глаза и почесывая левой рукой живот. Правая рука, толстая, как ствол дерева, сжимала дубинку. Трое членов шайки сгрудились вокруг игральной доски, остальные сидели в тени.
Ма Жун подошел и некоторое время наблюдал за игрой. Никто не обратил на него внимания, и он раздумывал, как завязать разговор, когда сидевший на винном кувшине толстяк, не поднимая головы, сказал:
— Твоя куртка, младший брат, мне очень бы пригодилась!
Мгновенно все повернулись в сторону Ма Жуна. Один из игроков собрал кости и поднялся. Он не был так же высок, как Ма Жун, но его обнаженные руки были мускулисты, а из-за пояса торчала рукоять кинжала. Усмехаясь и небрежно ее поглаживая, он скользнул к Ма Жуну справа. Здоровяк тоже встал, подтянул штаны, смачно сплюнул и встал прямо перед Ма Жуном, крепко сжимая в руках дубинку.
— Добро пожаловать в храм Высшей мудрости, брат, — сказал он с ухмылкой. — Прав ли я, думая, что ты пришел в святое место движимый благочестивыми помыслами и принес какое-то подношение? Ты можешь быть уверен, что твоя куртка будет принята с благодарностью!
Говоря это, он медленно поднимал дубинку. Ма Жун быстро огляделся. Опасность грозила ему и от дубинки спереди, и от кинжала справа.
