После этого старая женщина решила переселиться в деревню. Разбойники сожгли ее усадьбу, убили двоих внуков и нескольких слуг. Хотя после истории с контрабандой мне пришлось порвать с ней отношения, горе, выпавшее на ее долю, было таким ужасным, что я не смог остаться в стороне.
— Что за нелепая идея! — воскликнул судья Ди. — Вы были ее лучшим другом!
Линь Фан сокрушенно вздохнул.
— Да! Ваша честь поймет, что все это доставило мне большие неприятности. Старая женщина преследовала меня, порочила мое имя и всеми доступными средствами старалась настроить людей против меня. Скажу вашей чести по секрету, что я решил уехать из Кантона в значительной степени из-за ее козней. Ваша честь поймет мое положение. С одной стороны, я не мог искать защиты от ложных обвинений женщины, с которой меня связывают родственные связи через женитьбу. С другой стороны, если бы я не отвечал на эти обвинения, моя репутация в Кантоне пострадала бы.
Судья Ди ответил не сразу. Сначала он выпил несколько глотков чая и, не торопясь, попробовал принесенные управляющим сладости.
— Чрезвычайно жаль, что просто отвергнуть ее досадную жалобу я не могу, — наконец сказал он. — И хотя мне совсем не хочется причинять вам какие-либо неприятности, я буду вынужден вызвать вас в присутствие, чтобы выслушать вашу защиту. Конечно, это просто формальность. Я уверен, что сразу после этого я смогу закрыть дело.
Линь Фан кивнул. Его странный застывший взгляд остановился на судье.
— Когда ваша честь намерены заслушать это дело?
Судья погладил бакенбарды.
— Боюсь, сейчас мне трудно сказать точно. Есть отложенные нерешенные дела и некоторые административные вопросы, оставшиеся от моего предшественника. И еще: для того чтобы внешне соблюсти весь порядок прохождения дела, мой первый писарь обязан изучить переданные госпожой Лян бумаги, чтобы изложить мне их суть.
— Я, ничтожный человек, буду вам глубоко признателен, поскольку важные дела требуют моего присутствия в Кантоне. Я собирался выехать уже завтра, оставив дом на попечение управляющего. Именно в связи с предстоящим отъездом мое жилище выглядит таким заброшенным, и по этой же причине я не смог встретить вас подобающим образом, за что прошу меня простить!
— Я постараюсь устроить все как можно быстрее. Признаюсь, я сожалею, что вы вынуждены нас покинуть. Пребывание здесь выдающегося гражданина нашей богатой южной провинции — это большая честь для уезда. Мы не можем предложить вам ту роскошь и утонченность, к которым вы привыкли в Кантоне. Мне трудно было понять, как человек вашего уровня мог избрать наш скромный город местом жительства даже на время.
— Объясняется это просто, — ответил Линь Фан. — Мой покойный отец был очень деятельным человеком. Он плавал по Каналу на наших джонках, проверяя отделения компании. Побывав в Пуяне, он был так им очарован, что решил построить здесь усадьбу после того, как отойдет от дел. Увы, Небеса призвали его рано, и он не успел осуществить свой план. Поэтому я счел своим долгом приобрести дом в Пуяне.
— Похвальный пример сыновней почтительности! — заметил судья Ди.
— Может быть, — продолжал Линь Фан, — позднее я превращу этот особняк в мемориальный зал и посвящу его памяти отца. Дом старый, но он хорошо построен, и я уже сделал некоторые улучшения, соответствующие моим скромным средствам. Не соблаговолите ли, ваша честь, позволить мне показать вам мое скромное жилище?
Судья принял предложение, и хозяин провел его во второй двор, где располагался еще один приемный зал, больше первого. Судья заметил, что пол устилает ковер, должно быть сотканный специально для этого помещения. Балки и колонны украшала изысканная резьба с инкрустацией из перламутра. Мебель здесь была из сандалового дерева, источавшего нежный аромат, а в окна вместо бумаги или шелка были вставлены тончайшие пластинки раковин, пропускавшие мягкий, рассеянный свет. Другие комнаты тоже были обставлены с элегантной роскошью.
Когда они вошли в последний двор, Линь Фан едва заметно улыбнулся и сказал:
— Поскольку все женщины уехали, я могу показать вам покои моей семьи.
