— Это хорошая, вполне правдоподобная история, но я знал, до какой степени подозрителен настоятель, — продолжал судья, — и опасался, что он не согласится ее принять из-за отказа сообщить свое настоящее имя. Поэтому я предложил барышне Абрикос сыграть на двух его главных слабостях, а именно: на жадности и похоти. Она должна была предложить ему золотой слиток и дать понять, что находит его привлекательным. В заключение я объяснил, что ей делать, пока она будет бодрствовать. Я не сбрасывал со счетов чудотворную силу богини. После того как Дао Гань не смог обнаружить тайного входа в покои, я сам был почти готов в это поверить.
Дао Гань смущенно опустил голову. Судья снисходительно улыбнулся.
— Так вот, я предупредил барышню Абрикос, что если ей действительно явится богиня, она должна пасть перед нею ниц и поведать всю правду, сказав, что ответственность за ее обман несет наместник округа. Если же в павильон проникнет простой смертный, следует любым способом узнать, как он это сделал. Дальше ей надлежало действовать по обстоятельствам. Еще я передал Абрикос коробочку с бальзамом для губ и объяснил, зачем он ей понадобится. Незадолго до рассвета барышне Голубой Нефрит следовало тайно выйти из гостевых покоев и дважды постучать в дверь павильона. Если бы в ответ прозвучало четыре удара, это значило бы, что мои подозрения беспочвенны. Если же ее сестра стукнула бы три раза, это значило бы, что они оправдались. Остальное вы знаете.
Ма Жун и Дао Гань зааплодировали, но старшина Хун выглядел обеспокоенным. Немного поколебавшись, он все-таки спросил:
— Когда ваша честь поделились со мной тем, что я счел окончательным вашим решением относительно храма Безграничного милосердия, вы сказали фразу, которая продолжает меня тревожить. А именно, что даже если бы нашлись неопровержимые доказательства дурного поведения монахов, даже если бы они признались, это не помешало бы буддистам во власти вмешаться и закрыть дело. Как быть с этим?
Судья Ди нахмурился и погладил бородку. В это мгновение снаружи послышался стук копыт. Через несколько секунд в трапезную вбежал Цзяо Тай.
— Ваша честь, во всей казарме я нашел лишь четырех солдат! — воскликнул он. — Остальные еще вчера были отправлены в Цзиньхуа по срочному приказу его чести губернатора. Возвращаясь сюда, я ехал мимо загородки, где содержатся заключенные. Толпа из нескольких сотен человек вот-вот ворвется в нее! Все стражники укрылись в судебной управе!
— Какое несчастливое совпадение! — сокрушенно покачал головой судья. — Надо поскорее возвращаться в город!
Он объяснил обстановку генералу Бао и поручил ему сделать опись вместе с главой гильдии ювелиров. Бывшего судью Ваня и господина Вэня он попросил отправиться с ним. Вместе с Хуном судья Ди поднялся в паланкин генерала, его спутники заняли собственные паланкины, Ма Жун и Цзяо Тай вскочили на коней, и процессия направилась в город так быстро, как могли идти носильщики. Когда они въехали на главную улицу, то увидели, что она заполнена людьми, которые, увидев судью, стали кричать: «Да здравствует наш судья! Тысячу лет жизни его чести судье Ди!»
По мере приближения к судебной управе толпа поредела, и когда они завернули за северо-восточный угол ограды, их встретила зловещая тишина. Частокол был разрушен в нескольких местах, на земле лежали изуродованные останки двадцати преступников, которых растерзала обезумевшая толпа.
Судья не стал выходить из паланкина, одного взгляда на груду окровавленных тел было достаточно, чтобы убедиться в том, что здесь бессмысленно искать выживших. Он приказал носильщикам двигаться дальше.
Восемь перепуганных стражников открыли двустворчатые ворота судебной управы и сразу же упали на колени перед паланкином судьи. Один из них начал тщательно подготовленную речь с мольбой о прощении, но судья прервал его:
— Вы не виноваты, вас всего восемь, и вы не смогли бы сдержать такую толпу. Эту задачу должны были выполнить всадники, за которыми я послал, но, к несчастью, они не смогли прибыть.
Он вылез из паланкина, его примеру последовали судья Вань и господин Вэнь. Помощники судьи соскочили с коней, и все прошли в кабинет наместника округа. На столе лежала кипа писем, прибывших в отсутствие судьи. Он взял большой конверт с печатью губернатора провинции.
— Вероятно, это официальное извещение об отбытии гарнизона, — сказал он судье Ваню. —
Старый судья сорвал печать. Пробежав глазами письмо, он утвердительно кивнул и вернул документ судье Ди.
