— Это должно совпадать по времени с тем моментом, когда он обнаружил, что госпожа Лян напала на его след, — заметил судья, — вероятно, когда он велел монахам уйти, он заплатил им щедрые отступные. Найти этих монахов почти что невозможно, и мы никогда не узнаем, какую роль они играли в тайных делах Линь Фана и знали ли они об убийстве под колоколом.
Судья обратился к архивариусу:
— Я пока оставлю здесь эти бумаги для работы над делом. Попробуйте найти план города, который показывает, как все выглядело сто лет назад.
Когда архивариус покинул кабинет, с запечатанным письмом вошел писарь. Он почтительно протянул его судье.
— Это официальное извещение о том, что наш гарнизон вернулся в город этим утром и снова приступил к своим обязанностям, — пробежав текст глазами, объявил судья.
Он попросил старшину принести чайник свежего чая и откинулся в кресле.
— Позови Дао Ганя, — добавил он. — Я хочу обсудить с вами, как мы откроем дело против Линь Фана.
Когда Дао Гань пришел, все налили себе чая. Но как только судья поставил свою чашку, постучался начальник стражи и доложил о прибытии госпожи Лян.
Судья вздохнул.
— Это будет трудный разговор.
Госпожа Лян выглядела сегодня гораздо лучше, чем во время своего последнего визита. Ее волосы были аккуратно причесаны, взгляд стал более живым и ясным. После того как старшина Хун усадил ее в удобное кресло напротив стола, судья заговорил:
— Сударыня, я наконец-то нашел убедительные доказательства против Линь Фана и арестовал его.
— Вы обнаружили тело моего внука? — воскликнула госпожа Лян.
— Я пока не могу утверждать, что это именно он. Остался лишь скелет, и ничто не позволяет установить личность убитого.
— Это он! — зарыдала бедная женщина. — Линь Фан сразу решил его убить, как только узнал, что мы отыскали его в Пуяне. Может быть, вам будет важно узнать, что когда мы бежали из горящей башни, на левую руку моего внука упала балка. Как только мы оказались в безопасности, я обратилась к лекарю, но кости уже срослись неправильно.
Судья печально посмотрел на нее.
— С сожалением должен вам сообщить, сударыня, что на левой руке скелета были видны следы плохо сросшегося перелома.
— Я знала, что Линь Фан его убил! — застонала она и задрожала всем телом, слезы текли по ее впалым щекам.
Старшина Хун поспешил поднести ей чашку горячего чая.
Судья подождал, пока госпожа Лян возьмет себя в руки.
— Обещаю вам, сударыня, что это убийство будет наконец отомщено. Мне придется сейчас задать несколько вопросов, хотя я совсем не хочу вас расстраивать еще больше. Согласно записям, которые вы мне передали, когда Лян Кофа и вы спаслись из горящей башни, вас приютил дальний родственник. Можете ли вы рассказать мне, как вам удалось бежать от бандитов и как вы добрались до этого родственника?
Госпожа Лян вновь разразилась рыданиями.
— Это было... это было так ужасно! — произнесла она, запинаясь. — Я не хочу... не хочу больше об этом... об этом думать! Я...
Ее голос сорвался, и судья дал знак старшине. Тот обнял женщину за плечи и вывел из кабинета.
— Никакого толку, — заметил судья Ди со вздохом.
— Но зачем вам знать подробности бегства госпожи Лян из горящей башни, ваша честь? — спросил Дао Гань.
— Некоторые моменты в ее истории меня озадачивают, — ответил судья. — Но мы обсудим это позднее. Сейчас же давайте лучше подумаем, с чего начать дело Линь Фана. Это весьма хитрый негодяй, и мы должны тщательно сформулировать обвинение, чтобы он не ускользнул.
— Мне кажется, ваша честь, что убийство Лян Кофа представляет нам лучший шанс, — сказал старшина. — Это самое серьезное дело, и если нам удастся уличить его в этом преступлении, мы можем оставить в стороне и контрабанду, и даже его покушение на нас.
Трое его товарищей согласно кивнули, но судья ничего не ответил и долго раздумывал. Наконец он сказал:
— У Линь Фана было достаточно времени, чтобы скрыть все следы контрабанды. Не думаю, что нам удастся собрать достаточно улик, чтобы поддержать это обвинение. К тому же если бы он даже признался в этом, то ему бы, вероятно, удалось избежать наказания. Преступления, связанные с государственной монополией, выходят за пределы моих полномочий, их рассматривают только в суде провинции. У Линь Фана было бы достаточно времени, чтобы поднять на ноги своих друзей и родных, чтобы они раздали взятки кому надо. А вот его попытка замуровать нас под колоколом храма подходит под категорию «покушение на убийство». И более того, на убийство императорского чиновника! Мне надо свериться с кодексом, если память меня не подводит, го это расценивается как государственное преступление. Думаю, начинать надо с этого.
— Разве убийство Лян Кофа не выгоднее для обвинения? — спросил Дао Гань.
Судья Ди покачал головой.
