– А почему? – удивился Антон. – Ваша дочь – девушка привлекательная!
– Мне кажется, Кирюше нравились девушки постарше, – немного неуверенно ответила Марусенко. – Помню, в десятом классе он встречался со студенткой третьего курса консерватории, а ровесницы, как мне представляется, являлись для него слишком легкой добычей.
– Странное слово вы выбрали!
– Какое?
–
– Да нет, что вы! – всплеснула руками вдова. – Просто ему нравились те, кого нелегко заполучить, кто может поделиться с ним жизненным опытом, понимаете?
Антон не был в этом уверен.
– В театральном институте в него по уши втрескалась преподавательница, – продолжала Марусенко. – Ей было за тридцать, и у нее имелись муж и дети.
– Понятно.
– А еще Кирюша обладал потрясающей способностью расставаться с подругами, оставаясь друзьями: согласитесь, такое редко встречается!
– Несомненно.
– Потому-то я и не пойму, чем он мог провиниться…
– Дело не в том, что Треть… Кирилл в чем-то виноват, просто мы сейчас пытаемся выяснить, что произошло с его матерью.
– О, это ужасная история!
– Что вам о ней известно?
– Только то, что рассказывал муж. Видите ли, Кирилл тогда уже с нами не жил: ему дали комнату в общежитии – Глеб похлопотал, иначе ничего бы не вышло, ведь у него имелось жилье матери.
– Неужели их конфликт был таким неразрешимым, что даже по прошествии нескольких лет Кирилл не захотел к ней вернуться?
– Да не было никакого конфликта в прямом понимании этого слова, просто жить с Евгенией Демидовой было невыносимо!
– Она водила в дом мужчин?
– Хуже: ее квартира была полна почитателей ее таланта, и для мальчика там не осталось места! С одной стороны, некоторые из этих «добровольных помощников» проявляли к Кирюше доброту и участие, ведь мамашу не заботило, поел ли ее ребенок, какие оценки получил в школе, какие у него интересы: даже в музыкальную школу его определила не мать, а ее близкая подруга Ольга! Что же касается Евгении, она была не приспособлена к быту: понятия не имела, как и где платят за квартиру и электроэнергию и где это вообще делается… Ребенок мешал ее творческим планам!
– Но кто же тогда занимался этим самым бытом, позвольте спросить, как Евгения справлялась – она что, не платила коммуналку?
– Сначала это делал отец Кирюши.
– И кто он?
– Довольно известный дирижер, Андрей Третьяков. К сожалению, от него сыну досталась только фамилия.
– Евгения развелась с ним?
– Да. Они и прожили-то вместе всего пару лет: Евгения воспринимала брак как бремя, ей не хотелось, приходя домой после спектакля, говорить на тему хозяйства и ребенка! Мне не довелось знать старшего Третьякова, но Глеб был с ним знаком и считал его замечательным музыкантом – думаю, Кирюша в него пошел.
– А где отец Кирилла сейчас?
– Он умер. Вернее, покончил с собой.
– Из-за того, что Евгения…
– Да нет, не из-за нее, конечно! Там была какая-то неприятная история, связанная с его работой в Уральской консерватории, – я точно не в курсе… Творческие люди ранимы сверх меры и плохо справляются с жизненными неурядицами, особенно в одиночку! Его вытащили из петли соседи спустя двое суток после случившегося.
– Да-а, история… Судя по всему, у Кирилла Третьякова были не самые лучшие примеры для подражания в семье.
– И не говорите! – закивала Марусенко. – Евгения любила фотографироваться с сыном, демонстрировать его журналистам и обожателям, на людях играя образцовую мать. Она ставила его на стульчик и заставляла декламировать Пушкина и Лермонтова, приводя окружающих в восторг – благо у Кирюши отменная память! Но именно Ольга обнаружила музыкальный дар Кирюши и поняла, что необходимо его развивать. Евгения не возражала, ведь это ей ничего не стоило! Муж сразу его заприметил и, так сказать, взял под крыло. Он, правда, побаивался, что с возрастом, когда голос начнет «ломаться», певческая карьера может не сложиться, однако с помощью Глеба Кира легко преодолел то непростое время. До определенного возраста он не особенно жаловался: мамашины поклонники дарили мальчику подарки, надеясь на ее благосклонность, некоторые даже денег подбрасывали, но со временем Кирилла перестало все это устраивать. Он начал сбегать из дома, завел компанию с какими-то малолетними бандитами… В общем, Глеб решил, что парня надо спасать. Он посоветовался со мной, и мы его забрали.
– А опека, простите, куда смотрела? – поинтересовался Антон.
– Все было неофициально, – отмахнулась вдова. – Иногда Кирюша наведывался к матери и проводил там пару дней, поэтому даже в школе ничего не знали!
– Давайте поближе к убийству Евгении Демидовой, – попросил Антон. Хоть детство и юность Третьякова и были весьма необычны, опер помнил, зачем пришел к Марусенко: ему необходимо вычислить убийцу или, по меньшей мере, понять, мог ли им являться Кирилл Третьяков.
– А вот об убийстве я, честно говоря, знаю не много, – покачала головой вдова.
– Расскажите все, что вам известно, хорошо?
