– Он не демонстрировал ни патологического стиля мышления, ни соответствующего поведения. Опять же, после одной беседы, пусть и продолжительной, утверждать что-либо очень трудно! Кроме того, Третьяков находился в комфортных условиях: невозможно предсказать, как он повел бы себя, если нарушить его душевное равновесие. А чтобы я мог это сделать, мне необходимо куда больше той информации, что вы дали, Алла Гурьевна.
Встречаться с человеком, занимающимся отловом проштрафившихся работников внутренних органов, – занятие малоприятное, но Дамир понимал его необходимость в данных обстоятельствах, поэтому не роптал, когда Шеин поручил ему эту деликатную миссию. Он позвонил Павлу Гаврилевичу, ожидая, что тот может отказаться от встречи, однако Ахметов ошибся: Гаврилевич как будто даже обрадовался возможности поговорить о деле одиннадцатилетней давности, и это показалось оперу удивительным.
– Я отлично помню то расследование, – говорил он, пока они шагали по направлению к кафе, в котором Дамир пообещал как следует угостить Павла за счет СК в уплату за то, что тот поделится информацией, и предоставил ему самому выбрать место. – Именно после него я перевелся из убойного.
– Ты в курсе, что Горохова выперли? – поинтересовался Дамир.
– Само собой, – кивнул тот, – и я тешу себя надеждой, что поспособствовал этому!
– Даже так?
– Угу… Вот мы и пришли!
Заведение общепита со странным названием «Хачапури для Пушкина» внутри оказалось маленьким, но уютным, и в это дневное время посетителей едва-едва насчитывалось человек пять, за исключением вновь прибывших. Сделав заказ, мужчины продолжили беседу в ожидании блюд.
– Расскажи все, что запомнил, – попросил Ахметов, приготовив блокнот на случай, если потребуется сделать записи.
– Ну, с чего начать-то… В общем, мы с еще одним опером, Ильей Савиным, прибыли на место. Горохов появился позже, когда мы уже успели все осмотреть в отсутствие экспертной группы.
– Что вы увидели?
– Во-первых, труп актрисы. Ее задушили – на шее имелась глубокая странгуляционная борозда, – а предварительно, похоже, ударили в висок чем-то тяжелым. Про это уже позже судмедэксперт сказал, а тогда мы заметили только следы удушения, так как тело не двигали.
– А ее лицо?
– Лицо? – Гаврилевич казался слегка удивленным. – Ну, она была ничего такая, хоть уже и не очень молодая…
– Да я не про то, – перебил Дамир. – Тебе ничего не показалось странным в ее лице?
– Ты видел задушенных людей? Зрелище не самое приятное!
– Оно не было разрисовано, загримировано особым образом?
– Загримировано? Зачем ей было гримироваться, ведь она находилась дома!
– Ладно, продолжай.
– Так вот… Короче, Демидова сидела, прислонившись к кровати, но ее явно туда усадили после смерти, так как патолог потом сказал, что душили ее в лежачем положении, усевшись сверху: этот урод даже умудрился сломать ей пару позвонков!
– Похоже, он здорово ее ненавидел! – заметил Дамир.
– Мы тоже решили, что это – личное, – кивнул Павел.
– Кто вызвал полицию?
– Ее сын. Он показал, что пришел домой и застал мать мертвой.
– Он проживал отдельно?
– В общежитии театрального института.
– Почему, ведь он мог жить в квартире родительницы?
– Соседи и поклонники Демидовой – у нее была тьма фанатов, прикинь! – рассказали, что у них отношения не ладились: она была той еще мамашей, и сын… Кирилл, кажется, его звали, даже какое-то время жил у какого-то своего учителя, пока не поступил в вуз и не получил возможность поселиться в общаге.
– Что дальше было?
– Ну, Кирилл вел себя как, на мой взгляд, повел бы любой сын, потерявший мать: в истерике не бился, но выглядел растерянным и пришибленным. Я успел с ним поговорить до того, как явился Горохов: он прибыл только через два часа после нас.
– М-да, не торопился…
– А он всегда так действовал: не любил работать и предпочитал, чтобы ему всю информацию преподносили на блюдечке с голубой каемочкой, а он только ставил подпись и хлопотал лицом, изображая из себя важную шишку. Усердно Горохов «работал» только с коммерсами на нашей земле: собирал с них дань каждый месяц и «решал» всякие их проблемы!
– Похоже, у тебя на него зуб, да? – усмехнулся Дамир.
– Я, знаешь, в полицию шел не бабки заколачивать, а служить, как мой отец и дед, который во время Отечественной ловил всякую шваль по питерским подворотням! Думаешь, я псих?
– Думаю, ты – правильный мент, жаль, что ушел из розыска.
– Мне сначала тоже было жаль, но потом я понял, что ловить за хвост таких, как Горохов, – тоже важное занятие, потому что именно они создают полиции имидж взяточников и бандитов-законников.
Официант принес ароматные хачапури и чай в высоком стеклянном чайнике, и некоторое время собеседники молчали, отдавая должное еде. Чуть позже Гаврилевич продолжил прерванный разговор:
– Прикинь, даже начальство на место приперлось раньше Горохова, народу нагнали – просто жуть!
– Чего так?
