– Точно. Но у нее ничего не вышло бы, если бы не то, что Горохов творил во время допросов!
– Что же такого он делал?
– Неважно. Важно то, что кто-то на него настучал, и его взяли за бока. Выяснилось, что я не единственный, к кому он применял запрещенные методы допроса, поэтому все, что он на меня накопал, сочли недостаточной доказательной базой – так, кажется, это у вас называется?
– Угу.
– Еще вступились мои преподаватели из музыкальной школы и из театрального и, похоже, кто-то еще, кто повыше будет… Ну и вот тогда мое «алиби» сыграло!
– Оно липовое?
– Абсолютно, но Таська – та девчонка, которая все придумала, – стояла насмерть: даже ее родаки подтвердили, что я всю ночь провел у них!
– У вас был роман?
– Роман? Да нет, так, пару раз… встретились. Время убийства и моего предполагаемого возвращения домой не совпали, и меня отпустили. Препод из музыкалки, который заменил мне отца, когда я был подростком, решил, что мне следует на время исчезнуть из поля зрения органов.
– И куда же ты подался?
– Естественно, в армию!
– Ты служил? – изумленно переспросила Лера. – Нет, серьезно?!
– Ну, служил – громко сказано: меня зачислили в военный оркестр, и я честно, в буквальном смысле, оттрубил в нем год. К тому времени, когда я вернулся в Екатеринбург, страсти улеглись. Горохова уволили, и, хотя дело осталось нераскрытым, моя личность уже никого не интересовала. Я восстановился в театральном, благополучно доучился и свалил из родного города… Только вот город, похоже, притащился сюда вслед за мной!
Алине Кременец, судя по всему, было около тридцати – не то чтобы красавица, но приятная. При виде привлекательного оперативника она вся как-то подобралась, словно пантера перед прыжком, а Антон был чувствителен к проявлениям женской симпатии. В последние полгода он хранил верность только одной женщине, с которой его свела судьба во время очередного расследования, богатой разведенке Карине, но это не означало, что он должен отворачиваться всякий раз, как ему на глаза попадется милое личико, или бежать со всех ног, когда особа женского пола вдруг решит испробовать на нем свои чары.
– Странно, что вас интересует Гоша! – удивилась Алина, когда Антон задал ей первый вопрос о муже.
– Почему? – поинтересовался он.
– Да потому что за всю свою жизнь он не сделал ничего, за что его можно было бы любить или ненавидеть.
– Но вы же вышли за него замуж?
– Дура была.
– Зачем же так самокритично?
– Гошка хорошо выглядел и на первый взгляд имел перспективы… Хотя мама с самого начала говорила, что он прощелыга и неудачник. А еще он подкупал верой в себя: твердил, что напишет гениальную пьесу, прославится и разбогатеет!
– Не вышло?
– Разумеется, нет! Насколько я понимаю, пробиться в его сфере довольно сложно, а Гоша никогда не умел налаживать связи. С другой стороны, хоть мне и трудно судить, не думаю, что у него и в самом деле есть талант: те, кто им обладает, рано или поздно добиваются своего, верно?
– Вы поэтому от него ушли?
– Ушла?
– Так вы по-прежнему живете вместе? Но я, простите, не заметил следов постоянно проживающего здесь мужчины – ни тапочек, ни одежды… ни даже совместных снимков, хотя вон там, к примеру, – Антон указал на противоположную стену, – полно фотографий, на которых вы с родителями или друзьями.
– А вы наблюдательный! – усмехнулась собеседница.
– Профессия обязывает.
– Вы правы в том, что Гоша больше здесь не живет, но ошиблись в другом: я от него не уходила. Наверное, следовало, но сначала я его любила, а потом мне стало его жаль… Знаете, жалость – плохой советчик, она унижает не только того, на кого направлена, но и того, кто ее проявляет!
Антон с изумлением взглянул в лицо Алине, неожиданно изрекшей столь мудрую мысль: на первый взгляд женщина показалась оперу поверхностной. С другой стороны, и легковесные люди частенько способны мыслить здраво.
– Значит, это Георгий ушел от вас? – уточнил Шеин.
– Типа того, – усмехнулась Алина. – После очередной ссоры, в которую, как водится, встряла и моя мама, Гошка собрал вещи и свалил. Честно говоря, я вздохнула с облегчением: выгнать его самой у меня не хватало духу!
– И все из-за того, что он недостаточно зарабатывал?
– Вы считаете меня такой меркантильной? – нахмурилась Алина. – Материальный аспект, конечно, важен, но не настолько, ведь я и сама зарабатываю!
– Тогда почему вас перестала устраивать совместная жизнь?
– Да много всего: неустроенный быт, совместное проживание с мамой, его вечная неудовлетворенность жизнью и непрекращающееся бурчание о том, что его не ценят, такого талантливого… А еще в последнее время Гошка стал прямо-таки одержим своим бывшим приятелем, который перебрался в Питер и, похоже, здорово там преуспел!
– Это что же за приятель?
– Кирилл какой-то, фамилии не помню.
Антон встрепенулся: интересный поворот!
– Что вы имели в виду, когда сказали, что ваш муж стал им одержим? – спросил он.
– Видите ли, я никогда не встречалась с этим Кириллом, но Гоша как будто постоянно себя с ним сравнивал, что ли? Похоже, этот его приятель успешен и известен в Питере, да?
Антон кивнул.
