Встав на колени, принялся одышливо рыть руками яму прямо в углу вратарской, чтобы похоронить в ней изрешеченный мяч и свои мучительные воспоминания. Рыл все глубже и глубже, пока яма не стала большой, черной, зияющей. Из нее веяло сумрачной прохладой. Потянулся проверить глубину – и обнаружил себя в собственной скомканной постели, с измятой подушкой, валявшейся на полу у изголовья.
Тяжело поднявшись с кровати, Семенов сунул ноги в шлепанцы и прошаркал на кухню. Налил холодной воды из-под крана, залпом выпил и застыл перед окном с пустым стаканом в руке.
В окне за его двоящимся отражением чернел ночной двор, озаряемый редкими фонарями. Шел дождь. Невидимые в темноте, дождевые струи проступали в конусах призрачного электрического света. Казалось, дождь струился прямо из уличных светильников, отчего фонарные столбы стали похожи на гигантские душевые колонки. Ему захотелось принять душ, но он ограничился тем, что крутанул кран и поплескал на лицо. Сон не шел из головы. Семенов раскрыл ноутбук, зашел на свою страничку в сети, погрузился в чтение. И чем дальше читал, тем больше мрачнел.
Страничка была как страничка. Ничего такого. Мысли по поводу увиденного, услышанного и прочитанного перемежались фотоотчетами о редеющих поездках, чередовались с афоризмами и остротами, сменялись нечастыми корпоративными новостями (он считал нужным информационно поддерживать компанию, в которой работал).
Иногда в ленте появлялись репосты статей видных трибунов оппозиции, вроде Тынянова-Вольского, на которого он однажды подписался. Периодически встречались парадоксальные высказывания, подчеркивающие неординарный взгляд Семенова на вещи. Раз в году ленту расцвечивали поздравления френдов по случаю очередного дня рождения – и даже сейчас там запоздало вспыхивали анимированные салюты, заново пенилось давно выпитое шампанское.
Сидя на полночной кухне в трусах и майке, он отматывал год за годом, читая слова, рассматривая картинки и не улавливая содержания. Семенов-Тонкий, Семенов-Ироничный, Семенов-Глубокий, Семенов-Многогранный и много других глиняных Семеновых равнодушно таращились на него. Но ведь это не я. Где здесь я? Зачем притворяюсь кем-то? Почему не могу быть собой?
Потому что я не хочу быть собой, закричал в нем кто-то новый, незнакомый. Потому что тогда меня узнают – разве ты не понял? В приступе острого стыда и отвращения ему захотелось немедленно удалить весь контент без остатка, чтобы уничтожить проступившего под ним болвана. А потом извиниться перед друзьями. Вот именно – надо разослать по френд-ленте свои извинения. Так и так, прошу прощения и закрываю свой эккаунт, потому что более не считаю нужным и возможным прятаться…
То-то они огорчатся, усмехнулся строгий незнакомец внутри него. Просто места себе не найдут. Знаешь что, Сёма, прекращай позерство, – новый голос был неумолим. Хочешь закрыть страничку – закрой. Хочешь перестать притворяться? Перестань. Хочешь писать? Пиши о том, что тебе важно.
Что тебе по-настоящему важно?
Обхватив голову руками, Семенов смотрел на экран. Из всех мыслей, что роились в его голове, на первый план вышла главная – я так больше не хочу и не буду.
– Плевать, – произнес Семенов и открыл новую публикацию. Всем привет, набрал он. Особенно тем, кому не спится, как и мне. Сейчас будет мой самый длинный пост. И самый искренний. Дело в том, что все, о чем я расскажу дальше – чистая правда. И я тому свидетель…
Через полчаса он перечитал получившийся текст. Поправил ошибки. Вот так простыня. Оставить черновик отлежаться до утра?
– Ну уж нет, – сказал себе Семенов. И удивился – раньше он сам с собой не разговаривал. Или это с ним продолжал говорить тот строгий незнакомец изнутри?
– Ну уж нет, – повторил он твердо. – Утром ты передумаешь. Решил, так иди до конца.
Нажал «опубликовать» и закрыл ноутбук. До конца так до конца. Он и понятия не имел, насколько точными окажутся эти слова.
***
Пришло сообщение от Ирины с одним-единственным вопросом – встретимся?
Где? – отправил он в ответ. Там же, откликнулась она тут же. Bila simu, добавила уже на суахили. Без телефонов.
Бывшая сокурсница Семенова, а нынче – его клиент, Ирина после диплома доучилась на юриста и сейчас руководила небольшой юридической практикой. Факультативы по суахили из всего потока посещали лишь Семенов и она. Там и сблизились. Обычно они встречались в парке рядом с ее работой – в кафешке на берегу медитативного пруда с кувшинками.
Она стояла у ограды пруда, наблюдая за флегматичной парой лебедей. Семенов махнул рукой, приглашая в кафе. Она отрицательно покачала головой и указала на одинокую скамейку в тени акаций.
– Ну, здравствуй, Достоевский, – холодно произнесла она в ответ на его приветствие. – Выпендрился? Поздравляю. Что вообще на тебя нашло?
