– Да вот нашло что-то… – Семенов поежился. – Просто написал то, что думаю. К тому же это чистая правда. Он причастен к этому убийству. Я в этом уверен. Незадолго до этого он в случайном разговоре со мной угрожал этому человеку – кстати, моему другу детства. После убийства активы убитого перешли под контроль его банка. Его дела резко пошли в гору. Затем стал политиком. Продолжение всем известно.
Казалось, Ирину совсем не удивила эта информация.
– Значит, Толстой. «Не могу молчать». Так ты, что же, действительно близко знал Первого?
– Ну, как близко… С детства. Когда-то жили в одном подъезде. Он на четвертом этаже, я на пятом.
– Охренеть можно. Ну и дела. А почему ты в таком случае… не в когорте, не в фаворе?
– Как бы тебе объяснить. Такой личный неприязнь испытываю, что даже кушать не могу, – произнес он с кавказским акцентом.
– И это взаимно?
– Сто процентов. Кстати, именно я его так назвал. Как теперь многие называют. Ну, ты поняла, как.
– Понятно.
Она закурила. Пристально посмотрела на него. Взгляд ее был серьезен.
– Рассказываю. Как ты знаешь, мы вам должны перечислить остаток по договору. Мое сегодняшнее утро началось с сообщения бухгалтера – платеж невозможен без тяжких последствий для нас. Твой работодатель внесен в реестр недобросовестных поставщиков. В бухгалтерской базе напротив вашего юридического лица загорелся ярко-красный флажок. Это значит, что ваша контора теперь токсичная. Если мы вам заплатим, заработаем такой же флажок. Семенов, вы теперь прокаженные. Как ты понимаешь, причина только в тебе.
