– Немало, но и мы, сам понимаешь…
– Вообще-то верно, – согласился он. – Тот еще был народный умелец. А погиб, как какой-нибудь депутат, бах, и готово.
– Всех нас когда-нибудь, может быть… – трагическим тоном заметил я и вгрызся в бутерброд.
– Одно странно, почему именно так?
– А как бы ты хотел, мечом по шее или стрелой в задницу?
– Ты прожуй сначала.
– Уже… – Я встал, пересек комнату, открыл холодильник.
– Грека, ветчины хочешь?
– После того, что ты рассказал, нет.
– Вот и я – нет. Так о чем ты?
– Почему стреляли в грудь, а не в голову?
– Зонтик.
– Какой зонтик?
– Обычный, мы сидели на открытой веранде под зонтом. Если стрелок располагался на верхотуре… – Я вдруг осекся.
– Что?
– В радиусе пятисот метров зданий вообще не было.
– Значит…
– Работал «ворошиловский стрелок».
– Видать, так и было, – согласился он. – Хлопнули Лю и хлопнули, с кем не бывает. Помянули и забыли. Давай-ка прикинем лучше одно место к другому. Что мы, как ты любил говорить, имеем?
– До сих пор люблю…
– Тем более.
– Имеем мы, дорогой товарищ, то, что в местной резидентуре явно протечка, боюсь, в столице тоже капает.
– Отлично! – воскликнул Толя. – Просто замечательно! А хоть кто-нибудь тебе помогает?
– Один паренек из здешних, по заданию Центра.
– Толковый?
– Вполне.
– Доверяешь?
– Частично, как учили. По крайней мере, об этой квартире он не знает.
– И это правильно. – Он разлил остатки по стаканам. – За удачу!
– Присоединяюсь.
– Кстати, ты уже знаешь, где эта хреновина?
– Скоро буду знать.
– Последний вопрос.
– Ну?
– Что за группа поддержки в зеленом «Фиате»?
– Понятия не имею.
– Ну, вспомни еще что-нибудь. Ты не представляешь, как это важно.
– Рад бы помочь, но мне действительно нечего добавить.
– Да пойми же ты, – с последней надеждой в голосе проговорил я, – любая мелочь…
– У меня абсолютная память… – Славик с любопытством посмотрел на меня: – Все так плохо?
– Ты даже не представляешь, как… – тяжко вздохнул я.
– Если у вас все, – поднялся Славик, – я пойду. Извините, очень много работы.
– Спасибо, Слава, ты мне очень помог. – Я тоже поднялся и подошел к нему. – И последнее…
– Что? – сочувственно спросил он.
– Ладно, проехали, забудь… – пробормотал я и тут же двинул ему кулаком под дых. Добавил ладонью по почкам, уронил на пол и принялся бить ногами. Не так, чтобы покалечить, а чтобы сделать очень больно. А иначе с этими умниками просто нельзя.
– Что вы делаете? – Славик поднял перекошенное от боли лицо и удивленно посмотрел на меня: – За что?
– Он еще спрашивает, – прорычал я и, схватив за галстук, поднял этого красавца на ноги. – А сам не догадываешься, придурок? – И врезал ему по носу, кровь потекла на рубашку.
– Ой! – заорал Славик. – Больно! Прекратите!
– Ну что, поговорим?
– Да-а, – замычал он в ответ.
– Замечательно. – Я взял стул и уселся на него верхом. – Сейчас я буду задавать вопросы, а ты станешь на них отвечать. Если начнешь врать или вилять, очень скоро сделаешься инвалидом.
– А… – попытался спросить он, но я тут же перебил его:
– А последствий не опасаюсь. Ты не представляешь, сучонок, какие у меня полномочия. Так вот, погань, если вздумаешь вола вертеть, я тебя по-настоящему выпотрошу, а потом просто закатаю в асфальт. Неглубоко. Видел «лежачих полицейских»? Отвечай!
– Д-да, – пробормотал он и сглотнул льющуюся из носа кровь.
– А ты у нас станешь «лежачим предателем» на пригородном шоссе, и по тебе будут ездить машины. Все понял?
Он молча кивнул.
– Тогда начнем. Ты обрабатывал запись последней беседы с Ником?
– Я.
– Попросили?
– Вы понимаете… – Каждый предатель хочет, чтобы в его положение вошли. А потом поняли и простили.
– Об этом потом. Ты, помнится, хвастался абсолютной памятью. Вот сейчас и проверим. Ну-ка, перескажи все, что сказал напоследок Ник, и не близко к тексту, а дословно. Начинай!
– Да, конечно, сейчас, – закатил глаза Славик, вспоминая. – Он сказал…
– Точно?
– Точно.
– Повтори еще раз…
Он повторил, вроде все сходилось.
– Смотри у меня, если что-то упустил или соврал…
– Я сказал правду.
– Проверю. А теперь расскажи, красавец, кто это тебя так ловко подвербовал?
– Никто… меня не вербовал.
– Тогда что?
– Со мной беседовали, сказали, что операцию проводит Москва и я единственный, на кого можно положиться.
– И ты поверил?
– Конечно. Сами понимаете, резидент у нас – полный лузер, остальные – вообще никакие, – скривился он в презрительной гримасе.
– Кто беседовал?
Он сказал, кто, как и когда.
– Что обещали?
– Перевод в центральный аппарат в Москву или должность резидента, по выбору.
– Капитаны не бывают резидентами даже в таких душных странах, как эта.
– Гарантировали майора досрочно.
– И ты поверил?
– Поверил. – Бедный мальчик, ему так хотелось побыстрее пробиться во взрослую лигу.
– Что ты должен был сделать за это?
– Ставить «жучки» на машины, которыми пользовался Ник, и сообщать содержание всех переговоров с ним.
– Куда сообщать?
– Мне оставили телефонный номер.
– Какой номер? Рассказывай подробно, Слава, не заставляй меня сердиться.
