Смерть в облаках полностью

Мистер Райдер фыркнул и с подозрением посмотрел на Пуаро. Он никогда не доверял психологии, считая ее глупостью и бессмыслицей.

Графиня Хорбери сидела в спальне дома по адресу: Гросвенор-сквер, 313. Перед нею стоял туалетный столик, заставленный баночками с кремом для лица, пудреницами и золотыми шкатулками. Спальня была заполнена дорогими изящными безделушками. Но окружавшая Сайсли Хорбери роскошь совсем не радовала ее. С неровными пятнами румян на щеках, беззвучно шевеля пересохшими губами, она в четвертый раз перечитывала письмо.

Нет ничего глупее – раз за разом перечитывать одно и то же. Как будто от этого что-то изменится…

Она взяла конверт – два конверта. На первом было написано «Лично», на втором – «Строго конфиденциально».

Строго конфиденциально…

«Животное… скотина… И эта старая лживая француженка, которая клялась, что «все меры для защиты клиентов в случае ее внезапной кончины приняты»… Черт бы ее подрал… Что за жизнь… О боже, как у меня расшатались нервы… Это несправедливо. Несправедливо…»

Она протянула трясущуюся руку к бутылочке с золоченой пробкой.

«Это успокоит меня, поможет мне собраться с мыслями…»

Она открыла бутылочку и поднесла ее к носу.

Вот так. Теперь она могла думать! Что же делать? Разумеется, необходимо встретиться с этим человеком. Но где взять денег? Может быть, попытать счастья и сделать небольшую ставку в заведении на Карлос-стрит?.. Но это можно обдумать позже. Сначала нужно выяснить, многое ли ему известно.

Сайсли села за письменный стол, взяла авторучку и лист бумаги и принялась писать своим крупным, детским почерком:

Графиня Хорбери свидетельствует свое почтение Джону Робинсону и готова увидеться с ним, если он приедет завтра утром в одиннадцать часов…

– Ну, как я выгляжу? – спросил Норман Гейл, слегка зардевшись под изумленным взглядом Пуаро.

– Прекратите ломать комедию, – сказал детектив.

Норман покраснел еще гуще.

– Вы же сами сказали, что небольшая маскировка не помешает.

Тяжело вздохнув, сыщик взял молодого человека за руку и подвел его к зеркалу.

– Посмотрите на себя, – сказал он. – Кем вы себя представляете – Санта-Клаусом, вырядившимся, чтобы развлекать детей? Согласен, ваша борода не белая – она черная, как у сказочного злодея. Ну что это за борода, друг мой? Дешевая, к тому же плохо и неумело приклеенная. Затем, эти ваши брови… Я смотрю, у вас просто мания в отношении искусственных волос. От вас за несколько ярдов пахнет театральным клеем. И если вы думаете, что никто не заметит, что к вашим зубам приклеен лейкопластырь, то глубоко заблуждаетесь. Друг мой, актерство – определенно не ваше призвание.

– Одно время я часто играл в любительских спектаклях, – холодно возразил Норман.

– В это верится с трудом. Во всяком случае, я думаю, вряд ли вам давали возможность претворять в жизнь ваши идеи относительно грима. Даже при свете рампы ваше появление выглядело бы на редкость неубедительно. На Гросвенор-сквер, при свете дня… – Пуаро красноречиво пожал плечами, сочтя излишним заканчивать фразу. – Нет, mon ami, вы шантажист, а не комик. Я хочу, чтобы при виде вас леди испугалась, а не умерла со смеху. Вижу, вас огорчают мои слова, но сейчас такой момент, когда необходимо говорить только правду. Возьмите вот это. – Он протянул ему две баночки. – Идите в ванную и завершите наконец эту процедуру.

Подавленный Норман безропотно подчинился. Когда спустя четверть часа он появился вновь, его лицо имело яркий кирпично-красный оттенок. Увидев его, Пуаро одобрительно кивнул.

– Très bien. Фарс закончился, начинается серьезное дело. Пожалуй, вам подошли бы небольшие усы. Только я сам их вам приклею. Вот так… А теперь мы причешем вас несколько иначе… Отлично. Ну что ж, этого вполне достаточно. Теперь давайте посмотрим, как вы усвоили свою роль.

Внимательно выслушав Нормана, он кивнул:

– Хорошо. En avant[41], и да сопутствует вам удача.

– Хорошо бы… Однако, скорее всего, я столкнусь с разъяренным мужем и парочкой полицейских.

– Не волнуйтесь, – успокоил его Пуаро. – Все будет хорошо.

– Вашими бы устами, – мрачно пробормотал Норман.