– Тебе всегда отлично удается находить мертвых, лучше гоняющей кроликов собаки. Может, стоит отправить тебя на улицу, походишь тут вокруг и вспугнешь труп или два, я уверена!
– Или два! – охнула я. – Право слово, Мерри, хватит нелепиц. От твоих россказней у нас обеих кошмары будут!
– Но ты же согласна, что случилось что-то плохое, да? – настаивала Мерри.
– Не могу сказать, что рассчитываю на счастливый исход, – призналась я[14].
– То есть ты действительно думаешь, что ее убили!
– Нет, я думаю, что эта глупая затея с холодной водой ради красоты стоила ей жизни. Возможно, на водах или где-то еще это даже неплохо, но сомневаюсь, что она была готова к тому, насколько студеные шотландские озера.
– Хочешь сказать, она просто замерзла насмерть? – недоверчиво переспросила Мерри. – Как скучно.
– Но итог все же один. А теперь, Мерри, я ложусь спать.
Я в самом деле легла, отвернулась и натянула одеяло на голову.
Мне снилось, что я объясняю Рори, как правильно есть лобстера. Здесь необходимо отметить, что я понятия не имею, как его едят. Мы сидели на берегу чудесного озера, возможно, даже шотландского – во сне было не разобрать. День выдался прекрасный, и Рори, я была уверена, собирался вручить мне обручальное кольцо из звездной пыли и солнечного света. Но тут озеро содрогнулось и исторгло из себя мертвецов. Тело покойной мисс Флауэрс подплыло к нам. Ее лицо обрамляли листья фикуса, широко распахнутые невидящие глаза потемнели. Посиневшие губы раскрылись и промолвили:
– Бога ради, Эфимия, проснись!
Я подскочила на кровати. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее, будто только и мечтая вырваться из тесной клетки. На коже выступила испарина, меня всю трясло. В темноте удавалось разглядеть только очертания спящей Мерри.
– Эфимия!
Тихонько взвизгнув, я ущипнула себя.
– Во имя всех святых, Эфимия, просыпайся! Пока я не разбудил весь дом.
Раздражение в голосе Бертрама быстрее всего убедило меня в реальности происходящего. Я встала и в темноте кое-как влезла в платье и стянула волосы сзади.
– Иду, – прошептала я так громко, как смогла. – Я должна привести себя в порядок.
Бертрам перестал колотить в дверь, но его нетерпение ощущалось даже на расстоянии. Мерри, всегда отличавшаяся крепким сном, пропустила все то интересное, чего так ждала. Наконец открыв дверь, я с облегчением увидела, что Бертрам полностью одет и, судя по всему, трезв, хотя на его примере я узнала, что видимость трезвости мужчины весьма обманчива.
– Бертрам, что же случилось, что вы так неподобающе стучитесь ко мне в спальню?
– Дело в Рори. Боюсь, он убил мисс Флауэрс.
Сначала я не поверила.
– Нет! – твердо возразила я.
– Боюсь, что все так и есть, Эфимия. Другого объяснения не найти.
– Нет, нет и нет, – категорически возражала я. – Рори не убийца, и потом, второй раз подобные обвинения на его родной земле – просто нелепо![15] Это за гранью возможного, – добавила я для большего эффекта, а также чтобы показать, что не только Рори владеет обширным словарным запасом[16]. Потом я потянулась к Бертраму и ущипнула его за руку.
– Ой! – издал несвойственный джентльмену и даже какой-то встревоженный возглас Бертрам.
– Просто проверяю, что не сплю.
– А разве в таких случаях не себя щиплют? – потирая руку, обиженно спросил он.
– Себя уже проверяла, но вы все равно могли остаться галлюцинацией. Ваши обвинения возмутительны.
– Послушай, я знаю, что ты по уши влюблена в него…
– Мистер Стэплфорд! – тоном разгневанной герцогини возмутилась я.
– Ох, бога ради, просто пойдем со мной. Он в библиотеке.
– Вы уже вызвали полицию?
– Еще нет.
– Ну ладно, – сдалась я. – Пойду, только чтобы спасти вас от собственной глупости, хоть время совсем неподходящее.
Бертрам пробормотал себе под нос что-то вроде «избавь Господь от сложных женщин». Я решила притвориться глухой. Если и дальше продолжать шуметь, Мерри точно проснется, а уж историй потом расскажет… У Бертрама от природы небогатое воображение, но человек он пылкий, и стоит ему убедиться в собственной правоте – и все, с места не сдвинешь. Кто-то даже может сказать, он упрям, как мул.
Я последовала за ним через весь дом в библиотеку. Все остальные комнаты, похоже, были заперты, и света нигде не горело. Хорошо, значит, больше никто в этом не участвовал.
– Кого вы оставили охранять Рори? Джока?
– Нет. Он дал мне слово, что дождется нашего возвращения.
– Бертрам, вы осознаете, что если бы он был убийцей, то это был бы очень глупый поступок.
– Это слово джентльмена, Эфимия!
– Слово человека, которого вы считаете убийцей. Насколько я помню, убийц обычно не называют достойными людьми.
