– Полотно находится в ужасном состоянии. Предстоит серьезная работа, чтобы привести его в тот вид, в котором его касалась кисть великого художника. Если экспертиза подтвердит авторство, то это будет самым запоминающимся моментом в моей жизни. Значит, все было сделано не зря. Понимаю, вы сейчас слишком заняты, вам не до меня. Но позвольте, я вам кое-что покажу. Пожалуйста, убавьте верхний свет. Оставьте только тот, который у дальней стены. Иначе мы ничего не увидим.
Он обернулся к входу, замахал руками. В зал зашел его человек, он нес в руках поднос, накрытый большой полотняной салфеткой. Шеффер аккуратно снял ее и поднял с подноса картинную раму, которую и продемонстрировал присутствующим. Затем он вручил раму помощнику, а поднос бросил на свободный стол. В раме под стеклом был распят грязный обрывок размером с журнальную обложку.
– Вы можете подойти поближе, – пригласил Шеффер. – Если среди вас найдется кто-то, кто разбирается в живописи, то я бы хотел услышать его мнение. Прошу вас.
Алексей поднялся со стула и пошел. Для того чтобы дойти до Шеффера, нужно было обогнуть стол, и он по пути дважды задел ногой ножки чужих стульев.
К полотну уже выстроилась небольшая очередь, состоящая из желающих немедленно приобщиться к прекрасному. Алексей не стал в ней стоять. Он протиснулся первым, взглянул на автопортрет и понял, что уже видел его раньше, держал в руках и отказался от него по собственной воле.
Алексей непонимающе взглянул на Шеффера. Тот сделал вид, что не заметил, и сразу же отвернулся, заговорив с женщиной в белом платье. Тогда Алексей посмотрел на Алевтину, и она не стала делать вид, что ничего не происходит. Лишь качнула головой и что-то сказала одними губами. «Не сейчас, – угадал Алексей. – Все потом. Пожалуйста».
Стас Крячко позвонил рано утром. Гуров в это время еще спал, и на звонок ответила Маша.
– Извини, – растерялся Стас. – Но твой муж нужен срочно.
Привыкшая к жизни с ментом актриса Мария Строева не удивилась, не разозлилась, а просто сунула трубку мужу под ухо. Гуров не проснулся.
– Лёва, это тебя, – толкнула его коленом Маша.
Накануне они немного выпили. Просто зашел разговор про жизнь, вспомнились разные моменты, после которых тема незаметно вильнула в сторону расследования. Обычно Маша с интересом слушала рассказы мужа о работе, иногда даже пыталась что-то советовать. В этот раз она заинтересовалась всерьез, потому что Гуров вспомнил про Дворского.
– Этот шпагат? – вытаращила она глаза.
– В каком смысле?
– Шпагат. Веревочка такая. Если ее натянуть вертикально, то вот таким и был Дворский, когда мы работали вместе. Тощим, сутулым, лохматым. Но очень добрым.
– Этот «шпагат» теперь выглядит как Сталлоне, – уверил ее Гуров. – У него вообще весь дом напичкан технологиями. Уж не знаю, почему он двинулся кукухой и решил подкачать бицухи, но, поверь, ты бы сейчас его не узнала.
– А фото есть?
– Не догадался сфоткать.
