– Загляни в папку, Гуров, – предложил генерал-майор. – Найдешь там ответы на свои вопросы. Пальто Голиковой тоже побывало на свалке, экспертиза это доказала. Следы шин, которые обнаружены там же, принадлежат легковому автомобилю. «Ладу Калину» Голиковой пока так и не нашли. Вероятно, это была она.
– А каким путем она двигалась, установили?
– Нашли заросшую тропу метрах в ста от свалки, которую явно протаранила машина. Но это все, Гуров. Этой ночью часть Московской области накрыло дождем. Эксперты, конечно, поищут там что-нибудь еще, но это сизифов труд. Если и оставались какие-то следы, то их благополучно смыло. Свалку тоже обыскивают. Крячко с дознавателями допросит медперсонал больницы, в которую госпитализировали Марьяну, а также повторно поговорит с ее соседями и знакомыми. Будет проведен повторный осмотр ее квартиры. Добавим сюда поиск возможных свидетелей, которые могли заметить автомобиль на опушке лесной полосы, и заново осмотрим прилегающие к поселку и находящиеся на его территории пустыри и гаражи. За границей Шаткого есть автосервис, мимо поселка постоянно курсируют автобусы, там тоже надо поискать следы Голиковой или ее машины. Вот такой план на неопределенный срок. А ты что новенького расскажешь?
Орлов сделал глоток чая и посмотрел на настенные часы.
– Давай в двух словах и по существу, Лев Иванович, – поторопил он. – Стас сказал, что ты вышел на бывшего мужа Голиковой. Что-то нашел?
Гуров закрыл папку. Все, что ему нужно было знать, озвучил Орлов. Результаты экспертиз подождут.
– Его имя Юрий Дворский, он известный писатель. С Голиковой жил в гражданском браке в ее квартире в поселке. Когда разошлись, вернулся в свою московскую квартиру и до сих пор рад, что в прошлом им не пришлось делить имущество. По моему мнению, у него не было мотива хоть как-то вредить бывшей сожительнице. В день исчезновения Голиковой и в день смерти Маркина они вместе с женой отдыхали на базе отдыха «Эльбрус», где провели целый месяц. У него алиби, Петр Николаевич. Но все же мы пообщались не зря. Дворский сообщил, что у Голиковой была дочь. Она родила ее в ГДР и по какой-то причине оставила в приюте. Известен год рождения девочки и ее имя. Я уже связался с Бобровским, у него есть связи с Германией. Обещал помочь в поисках.
– Ты там особо не увлекайся, – напомнил ему генерал-майор. – Все-таки другое государство со своими порядками.
– Уже давно принял это к сведению, – ответил Гуров. – А в Германии поиск родственников очень даже распространен. Люди ищут близких со времен Второй мировой, там это дело обычное. Впрочем, как и в России. Заодно он поищет упоминания об автопортрете Рафаэля Санти, который исчез из дома Шеффера во время пожара. Надежда слабенькая, но попробовать стоит.
Орлов снял очки, потер покрасневшие глаза.
– День только начинается, а уже мозги кипят. На кой тебе сдалась чья-то дочь? Что ты хочешь у нее узнать?
– Пока что просто общую информацию. И не у нее, а про нее. Точное имя, адрес, род занятий, семейное положение. Хочу удостовериться в том, что она не помнит мать и не планировала нанести ей визит с целью расцеловать и признаться в любви. Мне сложно пока все объяснить, Петр Николаевич, но брошенные дети далеко не всегда забывают о том, что от них отказались. Они вырастают, учатся, женятся, влюбляются, заводят собственные семьи, и все это время слово «мама» они тоже кому-то говорят. А потом ищут ту, которая произвела их на свет. Как ты думаешь зачем?
Гуров вернулся к себе. Сел за стол, открыл папку с документами по делу об исчезновении Голиковой. Погрузившись в чтение, он не заметил, как пролетели два часа. За это время о нем никто не вспомнил. Ни от кого не было никаких известий. Ни от Крячко, ни от Петра Николаевича Орлова.
Тренькнул телефон, заряжавшийся на подоконнике. Лев Иванович открыл входящие сообщения и увидел новое, от Бобровского: «Если не занят, позвони. Есть новости».
– Ты лучше записывай, – сразу предупредил Анатолий.
– Готов, – сообщил Гуров, вооружившись ручкой и чистым бумажным листом.
– Ну, смотри. Я подключил своего знакомого, наполовину русского, между прочим. Мать у него из Питера, а отец немец. Он работает в школе учителем истории. Увлекается генеалогией, поэтому я сразу к нему и обратился. Гуров, а хочешь, он и твою родословную отследит? Недорого берет, между прочим.
– Имей совесть, Бобровский, – рассмеялся Гуров.
– Ладно, понял. Тогда к делу. Так вот, этот приятель задал мне один-единственный вопрос: а точно это была девочка? Александра вполне могла оказаться Александром. Дело-то давно было, а ты информацию узнал не прямо от родной матери.
– Это была девочка.
– Я так ему и сказал. – По голосу Бобровского было слышно, что его веселит вся эта история с поисками. – Извини, Лева, просто настроение хорошее. Ну, что могу сказать? Нашлась ваша девочка.
– Ну и что ты мне тогда тут про мальчика затираешь? – не выдержал Гуров.
– Тихо, дружище. Александра Миттельхойфе появилась на свет одиннадцатого июня одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Получается, что уже совершеннолетняя.
