– Если ты не знал, что его там нет, почему ты мне сейчас сказал, что Коломятов ушёл в половине пятого утра, когда ты дежурил?
– Так это, его высокоблагородие мне сказали! – Демидов едва заметно повёл головой в сторону начальника сыскной.
– Фома Фомич, вы-то откуда это взяли? – Прямо на глазах удивление Кочкина превращалось в ошеломление. Как мог полковник, не выходя из своего кабинета – а чиновник особых поручений знал это точно, – быть осведомлённым о пропаже Коломятова? Это было за пределами понимания Меркурия.
– Он мне сказал! – Начальник сыскной ткнул пальцем в сторону Демидова. – Не понимаешь?
– Не понимаю! Ничего не понимаю! – точно балаганный Петрушка вертел головой Кочкин.
– Вот и я понять не могу! – проговорил с сарказмом Фома Фомич. – Скажи мне, Меркурий Фролыч, как к нам в сыскную попадают такие дураки? Не ты ли поручался за этого вот, – начальник грозно глянул на Демидова, – полгода назад? Говорил, что ловкий, смышлёный парень, а что не служил в полиции, так это даже хорошо, зато без вредных привычек. Полюбуйся теперь! Если мы и дальше будем брать к себе подобных людей, то через несколько лет, а может, и раньше, развалим всё. Не будет никакой сыскной полиции! Будет пустое место, пепелище с горсткой идиотов, во главе которой будешь стоять ты!
– Почему я, а не вы? – спросил Кочкин, у него уже дёргался глаз.
– Я не вынесу всего этого – умру! Ну, так что ты скажешь по поводу Демидова?
– Что скажу… – Чиновник особых поручений гневно глядел на притихшего агента. – Их ведь сразу не разберёшь. Пробовать надо, вот и приходится брать…
– Согласен с тобой. Однако этот – уже агент, а должен быть стажёром. Кто ходатайствовал, чтобы его перевести в агенты? Кто говорил, что парень показывает себя с лучшей стороны, всё хватает на лету? Кто это говорил?
– Я! – бросил Меркурий сдавленно.
– Из-за тебя мы раньше срока переводим его в агенты, нарушая все правила, оскорбляя и нанося обиду действительно хорошим агентам, которые отходили положенное в стажёрах. И после этого выясняется, что Демидов – дурак, и не просто дурак, а дурак набитый! И я не верю, что ты всего этого не знал, что это прошло мимо тебя. Поэтому объясни мне, как этот человек оказался на службе в сыскной полиции?
– Да… – Кочкин начал и запнулся.
– Что да?
Сам Демидов в это время сидел, вжавшись в стул, и глядел себе под ноги. Единственное, чего он хотел, так это побыстрее выйти из кабинета и забиться куда-нибудь в недоступное для начальства место. И там тихо, не дыша сидеть, пока не закончится вся эта административная непогода. Громы и молнии из жёстких оскорбительных слов, дождь и снег из холодных и обжигающе ледяных взглядов. Но агента никто не отпускал. И у него появилось желание стать невидимкой. Раз, и нет его! Вот бы он тогда посмеялся над всеми… Ха-ха-ха-ха! И Демидов, вместо того чтобы слушать и принимать к сведению слова начальства, снова, как это бывало уже с ним не раз, размечтался и даже не заметил, что всё вокруг стихло.
Начальник сыскной и Кочкин замолчали и с удивлением уставились на агента, глаза которого затуманились, а на губах играла умалишённая улыбка.
– Квартирная хозяйка моя упросила, это её племянник, он сирота. Говорит, может быть, возьмёте его на службу? Парень смышлёный, подвижный, пригодится вам… – проговорил после паузы Меркурий.
– Вот и пригодился! – с досадой в голосе проговорил Фома Фомич и в отчаянии махнул рукой. – Я ведь не против того, что кто-то приведёт на службу родственника или знакомого, я не вижу в том ничего дурного, это даже хорошо! Такие люди сплочённее и оказывают друг другу поддержку, но они должны быть с головой. Нам здесь нужны те, кто будет находить и ловить преступников. Люди, из которых получатся настоящие сыщики, а не эти… – Взгляд начальника сыскной остановился на Демидове. Фома Фомич снова удивился улыбке агента, и возвращая того в жестокую и несправедливую реальность, бросил зло: – А ты чего здесь сидишь? Уйди с глаз моих! – И указал пальцем на дверь.
Демидов поспешил убраться. Сделал это не очень ловко, но от него никто никакой ловкости и не ожидал, пусть уж так…
– Вы его уволите со службы? – негромко поинтересовался Кочкин после того, как агент, шаркая башмаками, покинул кабинет. Чиновника особых поручений сейчас заботила не судьба Демидова, а его собственные отношения с квартирной хозяйкой, вернее её младшей сестрой, бабой крепкой и ещё вполне съедобной. Когда в минуты досуга Меркурий клал руку на её выдающиеся части тела, у него поднималось настроение, и даже газовый рожок в комнате начинал гореть ярче, игривее. Похоже, теперь рожок будет пылать не так ослепительно. Кочкин скис. Но начальник сыскной, сам того не ведая, взбодрил его, проговорив успокоительно:
– Зачем? Пусть работает, но мы его переведём в другое место. Например, на конюшню. Его, кстати, с самого начала надо было туда определить…
– Да кто же знал…
