– Да! – Управляющий повернулся к вошедшему.
– Я ищу Уньковского Фёдора Васильевича и буду вам благодарен, если поможете мне его найти.
– Позвольте спросить, а кто им интересуется?
– Его спрашивает начальник сыскной полиции, барон фон Шпинне.
– Я Уньковский, что вам угодно? – Нельзя сказать, чтобы управляющий сильно удивился приходу полиции.
– Позвольте мне пригласить вас выйти из сарая, на воздухе разговаривать будет намного лучше и приятнее…
– Да, да, конечно! – с готовностью кивнул Уньковский. На его чопорном лице с маленькими подкрученными усиками застыла гримаса тупой учтивости, и было непонятно – удивлён он, напуган или ему всё равно.
Они вышли из каретного сарая под любопытными взглядами конюхов и подсобных рабочих, в глазах которых читалась плохо скрытая радость, что их мучитель – управляющий – получит по заслугам. А то ишь чего задумал, из жалованья вычитать. Где это видано такое!
Управляющий повёл начальника сыскной по хорошо утоптанному двору к скамейке, стоящей в тени тутового дерева.
– Это место вас устроит?
– Вполне! – кивнул Фома Фомич.
Когда они сели, Уньковский сказал:
– Итак, я вас слушаю!
– Вы слышали о пропаже некой Курносовой?
– Как-как? – захлопал глазами управляющий.
– Вам эта фамилия, судя по всему, ни о чём не говорит?
– Признаться – да, столько фамилий, все не упомнишь!
– Это сенная девка Палашка, вы знаете такую?
– Палашку-то, да, кто её не знает…
– Вы слышали о том, что она пропала?
– Как пропала?
– Это вы у меня спрашиваете?
– Ах да, вы тоже не знаете, – мотнул головой управляющий.
– Я, положим, знаю, но мне интересно спросить вас, Фёдор Васильевич. Вы слышали, что Палашка пропала?
– Да никуда она не пропадала! – чуть раздражённо, как человек, многократно отвечающий на один и тот же вопрос, проговорил управляющий.
– Если это так, то почему её нигде нет?
– Просто уехала куда-нибудь к родственникам…
– Это вряд ли! Они-то как раз и озаботились её пропажей. Так вы слышали о том, что она пропала?
Уньковский задумался. Потом перевёл взгляд на фон Шпинне и медленно, точно выбирая из большой кучи слов, сказал:
– Я не знал о пропаже, вернее думал, что она не пропала, а куда-то уехала…
– И никого не поставила в известность?
– Никого.
– Это нормально?
– Не знаю я… – вяло проговорил Уньковский.
– Вы сколько находитесь в этой должности? – холодно спросил фон Шпинне. Управляющий был либо туповат, либо хитроват. Хотя из опыта начальник сыскной знал, что нередко эти два, казалось бы, противоположных качества дружно уживались в одном человеке.
– Скоро будет как пять лет.
– А Курносова сколько занималась наведением порядка в салоне?
– С самого момента, когда этот салон появился…
– То есть?
– Уже три года как.
– Три года – срок приличный, – в задумчивости проговорил начальник сыскной. – И сколько раз за эти годы она позволяла себе вот так без спросу уехать?
– Ни разу; если ей куда нужно было, то она всегда спрашивалась. Палашка трусоватая, чтобы самоуправствовать, да и место боялась потерять…
– Почему же вас не насторожило то, что она исчезла?
– Да насторожило, – прошептал, оглядываясь, управляющий, – и я сразу же кинулся, да только… – Он замолчал.
– Что? – выдохнул фон Шпинне.
– Не велено было в полицию заявлять!
– Кем? – глаза начальника сыскной открылись шире.
– Этого я вам сказать не могу, – пробормотал Уньковский.
– Почему?
– Да потому что места своего лишусь!
– А вас, Фёдор Васильевич, не пугает то, что вы, не ответив на мой вопрос, можете лишиться свободы? – с тихой злобой в голосе спросил начальник сыскной. – Не думали, что можете быть привлечены к суду за недоносительство?
– Ну и что же мне делать? – растерянно завертел головой управляющий.
– Думайте сами, что для вас важнее – свобода или место?
– Конечно же, для меня свобода важнее! Но кто мог предположить, что Палашкой заинтересуется полиция? Ведь мы как думали – пропал маленький человек, да и не человек вовсе, а так – девка сенная, кому она нужна, кто про неё спросит?
– Итак, кто вам велел не заявлять в полицию?
– Ну, кто? Людмила Ивановна! – Управляющий говорил, отворотив лицо, точно стыдился запаха изо рта.
– Чем она это объяснила?
– Да тем и объяснила, что не до того полиции сейчас, чтобы ещё какую-то девку искать. Да я особо и не спрашивал – почему? Сказали – не надо в полицию, я и не пошёл… Моё дело меньше малого, что приказали, то и делай!
– А вы что думаете по поводу этой пропажи?
– Да мы люди простые, нам думать в тягость, от дум, как от щекотки, пользы нету! – сказал Уньковский, упираясь ладонями в лавку. – Вы, ваше высокоблагородие, не говорите хозяйке, что это я вам рассказал, а то осерчает и погонит меня в три шеи… Не выдавайте! – просительным тоном, как пономарь, пропел управляющий.
– Ладно! Но у меня к вам есть ещё вопросы, и вы должны на них ответить. В противном случае я не уверен, что смогу удержаться и не нарушить данное вам слово… – Кривая, бесовская, как показалось управляющему, улыбка коснулась губ начальника сыскной, и Уньковский понял, что попал в силки.
– Задавайте! – обречённо мотнул головой Фёдор Васильевич.
