Глядя на Головню, Фома Фомич всё же склонялся к первому. Хотя во время службы полковника случалось многое и он старался не быть категоричным, иногда происходило так, что кажущаяся человеческая тупость в нужный момент превращалась в изощрённую хитрость. Он это помнил, потому что просчёт, который совершил ещё в молодости, едва не стоил ему жизни.
– Нет, Головня, вы должны выйти отсюда, потому что мне с вашим напарником нужно будет поговорить с глазу на глаз! – спокойно сказал фон Шпинне.
– А о чём вы с ним будете говорить?
– Вы хотите это знать?
– Да!
– Ну что же, я вам отвечу. Моя беседа с вашим напарником будет о вас, я расспрошу его, как он к вам относится, насколько вы знаете и умеете делать свою работу, как исполняете приказы, и самым последним будет вопрос о вашем соответствии занимаемому месту! Вижу, вы не понимаете. Поясню, стоит вопрос о вашем увольнении из сыскной полиции.
– Меня? – Головня громко вскочил со стула и ударил себя в грудь кулаком. – Но за что? Чего я такого сделал, чтобы меня увольнять?
– Вы полагаете, я должен давать вам отчёт? – с лёгкой иронией в голосе спросил Фома Фомич и поднял брови. Надо сказать правду, так с начальником сыскной ещё ни один агент не разговаривал, и это его несколько обескураживало.
– Да! – нисколько не задумываясь, ответил Головня.
– Вас нужно увольнять из сыскной полиции уже потому, что вы не понимаете, кто перед вами сидит! Вы не понимаете, кто есть кто! У вас нет ни служебного такта, ни понятия субординации! – Голос фон Шпинне загремел, как первый майский гром – неожиданно, точно небо раскололось над головами агентов. Они даже пригнулись.
– Так у меня только четыре класса, потому я и не понимаю, но всё это поправимо, вы мне только объясните… – тут же пошёл на попятную Головня.
– Думаю, в вашем случае – нет, не поправимо! Однако вы сможете остаться служить в сыскной полиции, и это будет зависеть вот от него! – Начальник взял со стола карандаш и указал на Бобрикова.
– Почему от него? – таращил глаза агент, вертел головой, брызгал слюной.
– Во-первых, он более дисциплинирован, во-вторых, он справляется со своими служебными обязанностями намного лучше, и, в-третьих, он сообразительнее вас. Словом, он лучше вас! А поскольку вы напарники, то у него я и спрошу, стоит вас оставить в полиции или же немедленно уволить. Как он скажет, так и будет! Вы сейчас полностью зависите от его слова…
Начальник сыскной врал, блефовал, говорил заведомо раздражающие и вызывающие зависть вещи, и делал это только для того, чтобы разозлить Головню. И у Фомы Фомича это получилось. Правильно говорили древние: «Разделяй и властвуй!»
– Он лучше меня справляется с обязанностями? – Агент почти ревел.
– Да! – был короткий с обидным смешком ответ.
– Вы просто не знаете, что он сделал!
– Действительно, – кивнул начальник сыскной и перевёл взгляд на съёжившегося Бобрикова, – я не знаю, что он сделал, но надеюсь, вы мне расскажете!
После этих слов Бобриков вскочил с места и вмешался в разговор.
– Ваше высокоблагородие, да не слушайте вы его, он малость не в себе, у него сестра вчерась померла, вот он и сам не свой. Давайте я его сейчас уведу, а потом вернусь, чтобы поговорить…
– Какая ещё сестра? – громко выкрикивал, тараща глаза на Бобрикова, Головня.
– Да заговаривается он, ваше высокоблагородие, его к врачу отвести нужно, чтобы он ему порошки какие прописал, а то сами видите… ещё, чего доброго, умом тронется!
– Не надо меня к врачу, я здоровый, а вот Бобриков, он, он… – Головня запнулся, лицо налилось, надулось темной с синим оттенком кровью, точно не хватало ему воздуха. – Он человека убил! – просипел он натужно.
– Да не слушайте вы его. – Повторяя одно и то же, Бобриков вскочил со стула и принялся оттаскивать Головню к двери. Однако сделать это ему не удалось, напарник был и больше, и крепче. Стоило только Головне взмахнуть руками, Бобриков полетел на пол.
– Кого он убил? – спросил, стараясь сохранять спокойствие, хоть это и было непросто, начальник сыскной.
– Какого человека? Да Сиволапова! Сиволапова он убил, вот какого человека! А я ещё и плохой, с обязанностями своими не справляюсь, а он, убивец, справляется! Хороши обязанности!
– Ты что такое несёшь, Тимоха? – сидя на полу, спрашивал у Головни Бобриков. – Ты что же это, меня под монастырь подвесть хочешь? О каком убийстве ты говоришь?
– Об убийстве Сиволапова! Я же уже сказал, это ведь ты его убил!
– Не верьте ему, ваше высокоблагородие, это он в бреду, в горячке, сестра у него умерла…
– Вот, он снова про сестру какую-то, а я ведь говорил, нету у меня сестры, один я у родителей! Один, потому как померла мать моя, мной разрешилась и померла, а батя после этого так и не женился.
