– Твоя правда… – Начальник тяжело вздохнул. – Ладно! Мы на этот момент имеем два свидетельства: одно – наших агентов, а другое – самого Коломятова, и эти свидетельства противоречат друг другу. Наши агенты утверждают, что видели Коломятова в Татаяре. Более того, они доносят, что он постоянно меняет места жительства, переодевается женщиной, посещает странные места, нас это удивляет и озадачивает, – почему становой пристав так делает? А потом выясняется, что Коломятов посещает женскую баню. Значит, мы следим за настоящей женщиной, а не за переодетым в женщину Коломятовым! А куда же, в таком случае, подевался сам пристав? И был ли Коломятов вообще?
– Коломятов был и есть, он просто не приезжал в Татаяр, – сказал Кочкин.
– Да, – кивнул фон Шпинне. – Мы с тобой поначалу думали, что врёт становой пристав. Но женская баня всё спутала. А почему мы узнали, что женщина, за которой следит сыскная, пошла в баню? Да потому что за ней в тот раз наблюдали другие агенты, которые были уверены, что это переодетый в женское платье мужчина. И что у нас получается? – Начальник сыскной вопросительно уставился на Кочкина.
– Получается, – начал, немного подумав, Кочкин, – что, скорее всего, эта женщина не имеет к нашему делу совсем никакого отношения. Сыскная следит за настоящей сторонней женщиной, и если бы не баня, то все бы думали, что это Коломятов.
– Получается, что так! – невесело улыбнулся фон Шпинне. – И какой вывод мы можем сделать из всего этого?
– Агенты Бобриков и Головня состоят в преступном сговоре.
– Может быть, но пока мы это утверждать не будем, однако то, что они говорят неправду, это доказывать не надо – это очевидно!
– Что будем делать? Пригласим сюда и поговорим? – Кочкин демонстративно постучал кулаком правой руки по ладони левой, давая тем самым понять, что беседа может получиться душевной.
– Нет, это было бы глупо с нашей стороны, мы же с тобой не дураки! Потому сделаем по-умному…
– Это как?
– Слушай… – Фон Шпинне поманил к себе Меркурия.
Вначале женщину, живущую на улице Аграфены Купальницы, показали торговцу воском.
– Она? – тихо спросил его сидящий рядом в пролётке Кочкин.
– Нет! – так же тихо ответил Аверьян.
– Ну как же? Ты ведь говорил, что именно в этот дом она вошла, а теперь говоришь – не она! – возмущённо прошипел Кочкин.
– Это другая женщина! Та на неё совсем не похожа. Я разве вам когда врал? Я вообще уверен в том, что всегда нужно говорить правду!
– Как же ты торгуешь? – спросил раздражённо Кочкин.
– Торговля – это другое: одно дело, когда ты говоришь неправду, и другое дело, когда ты не говоришь правду. Это ведь не одно и то же, это разное…
– Ты, значит, предпочитаешь второе?
– Да, но только тогда, когда это касается торговли. Вам я никогда не лгу.
Следующим свидетелем, которому показали интересующую полицию женщину, был Квашнин, заведующий столом объявлений в газете «Губернский листок». Он поначалу ехать никуда не хотел, всё твердил, что это низко, что это не согласуется с его взглядами. Но после упоминания чиновником особых поручений шефа жандармов и опасности слухов Квашнин сразу же согласился. Также, как и торговец воском, Квашнин не опознал женщину, которая давала объявление.
– Точно? – сидя рядом с Квашниным в пролётке и не поворачиваясь в его сторону, спросил Меркурий. У него, и это понятно, были сомнения в правдивости свидетеля-социалиста.
– Да! – коротко ответил газетчик.
– Но они хоть похожи?
– Ничего общего. Которая давала объявление, была какая-то, ну, я уже об этом вам говорил…
– Да ничего страшного, если повторите. Повторение – мать учения!
– Та была мужеподобная, а эта – нет, эта похожа на женщину.
Следующий свидетель – старушка, которой добрый человек оставил лисью ротонду. Старуху пришлось долго уговаривать съездить посмотреть на женщину.
– А зачем это я куда-то поеду, это мне не нужно. Я могу и здесь на кого хочешь смотреть, вот выйду на порог и смотрю. Тут у нас на улице не только женщины ходят, а ещё и мужчины, на них смотреть веселее.
Меркурий хотел было пошутить о том, а не поздновато ли ей на мужчин смотреть, но передумал, решил, что это будет лишним.
В общем, упёрлась старушка, и никак. Правда, Кочкин смог уговорить, помогла смекалка. Он сказал старухе, что отвезёт её к тому доброму человеку, который оставил ей лисью ротонду, и будто бы он даст ещё одну, если она заявит о себе и о своей крайней бедности.
Старуха думала недолго, возможность заполучить ещё одну накидку показалась ей заманчивой. Во время поездки Кочкин всё подбадривал её разговорами, врал, что у доброго человека ротонд этих видимо-невидимо, полон дом и ещё на чердаке, – они там, правда, слегка молью траченные, однако носить можно.
– А зачем ему столько? – спрашивала восхищённая старуха.
– Наследство получил от недавно почившего дяди, пушного фабриканта из Сибири. Хорошо бы деньгами, а то нет – ротондами. Вот теперь и мучается, не знает, куда девать, ходит, нуждающимся раздаёт. Я думаю, если его хорошенько попросить, то он вам даст не одну ротонду, а две!
