В комнате было темно. Одинокая красная лампочка мягко светилась над большим алтарем в углу, освещая большую золотую статую Ганеши[68]. Лали в панике огляделась — она не могла поверить, что комната пуста. Соня тем временем переворачивала все вверх дном в поисках чего-то. Лали вглядывалась в тени, пугаясь их. Она увидела, как Соня перешагнула через что-то большое и темное. Присмотрелась внимательнее, и сердце ее остановилось, а в следующий миг забилось так отчаянно, что захотелось взять его в ладони, чтобы успокоить. Глаза уткнулись в пару широко раскинутых ног, туловище скрывалось за громоздким диваном. Даже полумрак не помешал Лали разглядеть, что перед ней труп охранника в черно-красной униформе ашрама. На полу растеклась темная лужа. Лали поскользнулась в ней, схватилась за стену, чтобы не упасть, и обнаружила, что за ней тянутся длинные кровавые следы.
Соня между тем невозмутимо передвигалась по комнате, прохлопывала гардины, заглядывала под ящики вокруг алтаря. Она ведь не могла не заметить? — подумала Лали и медленно приблизилась к блондинке, не сводя глаз с мертвого охранника, ожидая, что он вот-вот очнется. А вдруг? Соня взглянула на нее и молча кивнула в сторону двери, показывая, чтобы Лали стояла на стреме. Лали металась взглядом между Соней, трупом и дверью, понимая, что проку от ее помощи мало.
Соня лихорадочно рылась в ящиках, когда в пятне света из коридора Лали разглядела приближающуюся темную фигуру. В ее горле зародился крик, но она не успела и рта открыть, как увидела лицо Рэмбо. Мгновение тянулось целую вечность, Лали стояла столбом, не в силах пошевелиться, в ожидании развязки. Рэмбо, бросив на нее взгляд, опустил руку, в которой держал что-то маленькое и тяжелое. Почему-то Лали сразу догадалась, что это пистолет, хотя никогда в жизни не видела оружия.
Свободной рукой он вытер лоб.
— Где это? — посмотрев на него, прошипела Соня.
На лице Рэмбо промелькнула вспышка гнева, и взгляд Лали метнулся к пистолету в его руках.
Он наклонился к Соне:
— Я сделал свою работу, — Рэмбо кивнул в сторону мертвого охранника. — Сейчас на кону моя голова, так что давай выполняй свою часть сделки.
Но Соня и ухом не повела, занятая поисками. Ее пальцы ощупывали и переворачивали фигурки богов на алтаре, разметывали повсюду цветы.
— Моя голова тоже на кону. Это где-то здесь. Где девочки? — спросила вдруг Соня.
Лали охватила паника. Во всем этом безумии она потеряла из виду Дургу и Лакшми. Ее первой мыслью было бежать отсюда, найти близняшек и увести их в безопасное место.
Громкий стук заставил Лали обернуться. На полу, разбитый вдребезги, валялся золотой Ганеша. В тусклом красноватом свете алтаря статуя выглядела так, будто была отлита из латуни или какого-то другого сплава, но при ударе об пол рассыпалась, как стекло. Среди осколков поблескивали маленькие золотые слитки. Рэмбо и Соня завороженно уставились на них. С губ Сони сорвался тихий звук. Рэмбо опустился на пол и принялся собирать слитки, набивая карманы. Соня не отставала. А Лали поймала себя на том, что не может пошевелиться. Эти двое как будто и не думали о том, что люди, которые наверняка находились в здании, могли услышать громкий стук от падения тяжелого предмета.
Лали подошла к двери и застыла, как часовой. Соня вытащила из-за пояса брюк небольшой рюкзак и стала складывать в него золотые слитки. Несколько слитков она закинула в полотняный мешочек и швырнула в сторону Лали. Застигнутая врасплох, Лали не поймала его, и мешочек упал к ее ногам.
— Твоя доля, — сказала блондинка и продолжила собирать золото.
Руки Рэмбо двигались, как змеи, стараясь удержать руки Сони.
— Я пошел на это не ради жалких подачек, сука, — прошипел он.
Лали затаилась, ожидая разборки. Но Рэмбо и Соня притихли, так как шум с улицы усилился, крики звучали все ближе. Соня встала и дернула Лали за руку.
— Встретимся на месте с девочками, — сказала Соня Рэмбо, все еще ползающему по полу в поисках отлетевших слитков.
Рэмбо не ответил, и Соня не стала ждать. Они с Лали бросились бежать. Выскочив на улицу, Лали увидела вдалеке группу вооруженных охранников, которые провожали группу женщин к общежитиям. Белые сари отливали желтым в свете фонарей.
