— В далекой-далекой стране, — начала она рассказывать сказку, — жила-была принцесса, совсем одна на всем белом свете. А в другой стране жили храбрые братья. Один носил красные одежды, другой — голубые. Друзья на всю жизнь, искатели приключений, они повсюду гонялись за чудовищами, чтобы сразиться с ними. И вот братья отправились на поиски принцессы, которая оказалась в стране чудовищ. Они пробирались через волшебный лес, через земли людоедов и наконец оказались в незнакомом краю. Повсюду царил покой, и золотистый свет разливался вокруг, но сама земля спала, околдованная. С собой у них были волшебные палочки из золота и серебра. Одна палочка пробуждала, а другая погружала в глубокий сон. Братья увидели перед собой похищенную принцессу — красавица спала мертвым сном. Один брат предложил попробовать серебряную палочку, другой брат предлагал золотую, но вдалеке уже слышались шаги. Тяжелая поступь предупреждала об опасности, но бежать было поздно. Монстр-великан закрывал собой небо, надвигался, как муссон, как гром, предвещающий молнию. Монстр и есть неизбежность…
— А кто придет, чтобы спасти нас? — спросила одна из близняшек.
И Лали задумалась. И правда, кто? Мысль о том, что какой-то герой мчится на спасение и за ним марширует целая армия освободителей, утешала, конечно. Но в то же время и бесила. Унизительно сидеть и ждать, когда тебя спасут. Оставлять свою судьбу в руках слабоумных, тупых, нерешительных и делать это сознательно, не под воздействием чар, которые, собственно, и вытолкнули в страну забвения, ну уж нет.
— Мы сами спасем себя, — прошептала Лали. — Только никому не говорите.
— А куда мы пойдем? Когда мы выберемся отсюда? — спросила Дурга.
Лали много чего выдумывала, когда не хотелось вспоминать. Все ее истории, как и утешительные истории, услышанные от других, всегда заканчивались спасением, свадьбой, но куда потом девались эти спасенные? Что она могла рассказать девочкам, если оставить сказку в стороне? Про похожие на тюрьмы реабилитационные центры со швейными машинками «Зингер», где учили шить нижние юбки за двадцать пять рупий? Или сочинить все же какую-нибудь сказку про жизнь спасенных? Про другие земли, очертания которых настолько туманны, что их едва можно различить сквозь облако возможного.
— Вам будет куда пойти, когда и если мы решимся, — снова прошептала Лали.
Одна девочка уже спала, другая смотрела на нее снизу вверх. Большие, влажные глаза малышки сияли в сгущающихся сумерках.
Лали знала только один дом — Сонагачи, тот, что подарила ей мадам Шефали. И он был дороже того, в котором она родилась. Дома ее детства больше нет, разве что в голове, а в голове все ненастоящее. Воспоминания, они как паутина. Не стоит запутываться в них, хотя бы ради самосохранения. Очень многие — и не сосчитать сколько — предпочли остаться в Сонагачи, потому что больше некуда идти, потому что именно этот дом и был для них единственным.
Взгляд ребенка — как проверка, подумала Лали. С детьми проще лгать, выдумывать небылицы, не то что с взрослыми. Она выбрала фантазию, некое подобие возможного, что открывалось за страхами, надеждами и свободами настоящего.
— Сейчас его не видно, но это место существует. Если закроешь глаза, ты сможешь его увидеть. Оно маячит где-то впереди.
Правда и ложь. Но трудно было не поверить в ложь, когда два маленьких теплых тельца прижались к ней, согревали ей спину и побуждали сделать то, к чему она, признаться, не была готова.
Когда Соня ворвалась в комнату, не включив свет, Лали поняла, что время пришло. Она так крепко сжала руки девочек, что Дурга тихонько всхлипнула. Соня лихорадочно оглядывала комнату, пока не увидела всю троицу в углу. Она замерла на мгновение, потом подошла, наклонилась и произнесла настойчивым шепотом:
— Вставайте, нам нужно идти.
Лали не пошевелилась. Она как будто окаменела и еще крепче сжала руки близняшек.
— У нас не так много времени, Лали, поторапливайся, черт возьми, — снова прошептала Соня.
Целый день Лали чувствовала всепоглощающую беспомощность, но внезапно ее сменила ярость — обожгла горло раскаленной сталью и теперь тлела в животе, растекаясь по позвонкам. Она рывком поднялась и собрала длинные растрепанные волосы в пучок.
— Хорошо, и каков твой план?
Соня не ответила — просто показала рукой на дверь.
Они следовала за Соней, иногда срываясь на бег, чтобы не отстать. Их комната находилась в длинном коридоре за помещениями, где жили севики. Никого из прислуги не было видно. Свет в доме не горел, но на улице светили фонари, разрисовывая все вокруг причудливыми тенями.
— Куда мы идем? — прошипела Лали в спину Соне, когда она вышли из дома, ее раздражало молчание блондинки.
Соня резко остановилась, и жестом призвала Лали молчать. В круге света промчалась пара вооруженных охранников. Инстинктивно все четверо скользнули за дерево, чтобы спрятаться в тени. Выждав пару минут, Соня высунула голову и осмотрелась. Лали тряхнула головой и решительно схватила ее за руку.
— Ты должна сказать мне сейчас. Я не стану бегать за тобой, как какая-нибудь собачонка, — прошептала она.
