– Нет, не поверит, – мягко повторил Рори. – Неважно, как он с тобой разговаривает, ты все равно всегда будешь служанкой в его глазах, а слово служанки против слова госпожи ничего не стоит. Особенно, если означенная госпожа невероятно хороша собой.
– Правда? Я не заметила.
Рори усмехнулся:
– Ты же не мужчина. Она красавица, хоть и стерва, что прискорбно. Впрочем, со временем твой мистер Бертрам и сам это поймет.
– Но…
– Она уже намекала на твое увольнение?
– Да, – сердито буркнула я. – Намекала. Она сказала, что нам нужно поскорее поладить друг с другом, иначе… Ну хорошо, она не предъявляла мне ультиматума, но подразумевала его.
– И если ты нажалуешься на нее своему нанимателю, она от этого только выиграет. Нельзя ставить Стэплфорда перед выбором, Эфимия, – мол, или она, или я. Он выберет не тебя.
Я молчала.
– Ты ведь понимаешь, что я прав?
– Да, – вздохнула я. – И что же мне делать?
– Пусть господа сами разбираются между собой и делают собственные ошибки. Твой мистер Бертрам – человек импульсивный. Без самообладания и способности мыслить рационально он не зайдет далеко.
– А если Беатрис выполнит свою угрозу?
– Она не осмелится. Насколько я слышал – имей в виду, это лишь слухи, – если бы у моего хозяина не было влиятельных друзей на самых высоких постах, он бы сейчас находился совсем в другом месте.
– Но в том-то и дело. Лорд Ричард…
Рори приложил палец к губам:
– Подумай хорошенько, Эфимия. Раз уж мой хозяин сумел избежать наказания за то, что он, по слухам, совершил, ему не составит труда заткнуть рот какой-то репортерше, ведущей рубрику о светских сплетнях. Газета просто не осмелится обнародовать ничего против лорда Ричарда Стэплфорда.
– Ты прав, – жалобно согласилась я. – Но это всё неправильно.
– Я бы сказал, что весь их мир устроен неправильно, потому-то и твержу тебе, что лучше держаться от него подальше.
– Ты действительно думаешь, что, если я не стану вмешиваться, все само собой утрясется?
Рори кивнул:
– Поверь мне, так оно и будет.
– Ты единственный, кому я могу верить.
Рори улыбнулся и, наклонившись, вдруг быстро поцеловал меня в лоб. Потом он покраснел, пробормотал, что его, дескать, ждут обязанности, и ретировался.
Почти весь день я оставалась одна. Мэри принесла мне еду и трещала без умолку о ночных событиях в доме, которые ее сильно взволновали, но днем, насколько я поняла, ничего интересного не происходило, и дело о нападении на миссис Уилсон ничуть не прояснилось. Наступал вечер, я, должно быть, задремала у камина, размышляя о том, что это самый безмятежный день в моей жизни, и тут пришел мистер Бертрам, на этот раз без спутницы.
– Как самочувствие, Эфимия? – поинтересовался он, протягивая мне бокал. – Я подумал, что немножко хереса тебе не помешает.
– Спасибо, – сказала я, прекрасно понимая, что с его стороны это своего рода предложение мира, сделанное со всем изяществом, и потому от вина нельзя отказываться.
– Прошу прощения за наше утреннее вторжение, – продолжил мистер Бертрам. – Беатрис слишком увлечена своей работой в газете.
Я кивнула, вспоминая разговор с Рори и решив держать рот на замке.
– Из ее рассказов я понял, что ей доводилось бывать в разных местах, пользующихся не самой лучшей славой. – Он все еще стоял, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. – Вряд ли она встречала среди прислуги таких девушек, как ты.
– То есть девушек, которых можно назвать «почти что образованными»? – не удержалась я.
Мистер Бертрам наконец сел на стул.
– Я никогда так о тебе не говорил. Она меня неправильно поняла. Я упоминал о твоих умственных способностях, и Беатрис сделала… э-э… неверный вывод.
– Это не так уж важно, сэр, – вежливо отозвалась я.
– Что ты, очень важно. Беатрис думает, что могла случайно тебя обидеть, и ужасно переживает. Она такая ранимая! На удивление чувствительная для той работы, которой занимается. Говорит, ей порой приходится буквально заставлять себя быть безжалостной, чтобы задавать нужные вопросы.
– Бедняжечка, – сказала я, чуть не фыркнув в бокал хереса.
Мистер Бертрам просиял:
– Я знал, что ты поймешь, Эфимия! Вы с ней очень похожи – обе сильные, независимо мыслящие женщины. Разумеется, у вас разное общественное положение, но я уверен, что, если бы для тебя обстоятельства сложились иначе, ты бы тоже стала хорошей газетной репортершей.
Я постаралась принять это за комплимент и молча улыбнулась.
– Ты не очень-то разговорчива сегодня.
– Мне просто нечего сказать, сэр. Я действительно ничего не знаю доподлинно о прошлом миссис Уилсон. И видела я то же самое, что вы: она расстроилась, услышав послание от духа на спиритическом сеансе, а слова доктора Симпсона о ней показались мне слишком туманными. – Я покачала головой. – В общем, мне ничего не известно наверняка, а при таких обстоятельствах важнее всего факты, не так ли? Нападавший был настроен решительно и понимал, что делает, поэтому мне бы не хотелось каким-то образом ввести полицию в заблуждение и направить на ложный след своими безосновательными предположениями, – высказалась я и закусила губу.
