– Я хотела бы сказать Джеффри «спасибо», но ему тоже велено не выходить из комнаты. Генри благодарен сыну за мою защиту, но сердит на него за потасовку в гостиной.
– Помню, гувернантка постоянно учила меня «салонным манерам». Она бы сказала, что вчера в вашем салоне манерами и не пахло.
Знает ли Аннабель о том, что Джеффри в нее влюблен? Не этим ли вызвано ее замешательство? Однако про разрушенную жизнь Джеффри она ни слова не говорит. Знает ли лорд Вентуотер о том, что его сын влюблен в мачеху? Еще одна неприятная ситуация. Слава богу, хоть с этим Дэйзи разбираться не нужно.
– Пойдемте, – предложила она графине. – Очень хочется кофе с печеньем. Я все утро старательно трудилась.
– Я скучаю по своей работе. – Аннабель вымученно улыбнулась и встала. – В Италии я помогала приезжим англичанам: подыскивала им слуг, переводила с итальянского и на итальянский… Так я познакомилась с Генри. – Она замерла перед туалетным столиком, глядя на себя в зеркало. – Боже мой, нельзя идти вниз с такими глазами! Холодная вода не помогла.
– Когда я к вам пришла, глаза были еще краснее. Сейчас уже лучше. Вы просто очень бледная, вот глаза и выделяются. Нанесите немного румян.
– Я не особенно умею. Ничем, кроме пудры, не пользуюсь, да и то изредка.
– Я тоже: у меня ужасно здоровый вид. Всегда мечтала быть бледной и интересной, как вы. Зато я наблюдала, как румянится Люси. Выглядит она после этого дивно. Хотите, попробую?
– Да, пожалуйста.
Усилия Дэйзи получили одобрение – ее собственное и Аннабель.
– Помада. Вот так. Теперь глаза совсем не заметны.
Обе дамы припудрили носики и спустились в малую гостиную. К Аннабель тут же радостно засеменил старый спаниель – он, по-видимому, обитал в этой комнате. Уилфред, великодушно развлекавший тетушку театральными сплетнями, поднялся.
– Доброе утро, Дэйзи. Доброе утро… э… матушка. – Он порозовел и смущенно хихикнул. – Чувствую себя полным идиотом…
– Зови меня Аннабель, пожалуйста.
Аннабель часто-часто заморгала, прикусила губу и потрепала пса по голове, явно тронутая словами Уилфреда. Как бы снова не расплакалась, обеспокоенно подумала Дэйзи и сжала руку графини.
– Отцу не понравится, – несмело возразил Уилфред и нервно пригладил волосы.
– Не переживай, я с ним поговорю. Попробуешь? Пожалуйста.
– Согласен, Аннабель.
– Так-то лучше, – благодушно улыбнулась леди Джозефина, и ее пухлые щеки поползли в стороны. – Ужасно неловко, когда не знаешь, к кому как обращаться. Современная молодежь в этом отношении восхитительно небрежна. В дни моей юности было немыслимо, чтобы джентльмен называл даму по имени, если она ему не сестра или не жена.
Леди Джозефина продолжала в том же духе, пока не подали кофе. К ним присоединились лорд Вентуотер и сэр Хью, пришли Филипп с Фенеллой. Кофе лился в чашки, пироги и печенье передавались по кругу, легкая беседа не смолкала… Словно лорд Стивен и не тонул, а Джеймс не впадал в немилость. О вчерашних событиях напоминало лишь ворчание Филиппа: тот приглушенно жаловался Дэйзи, что старший инспектор почему-то задерживается.
Затем Филипп завел пространный рассказ о своей машине – стареньком двухместном «свифте». Он сам поддерживал автомобиль на ходу «при помощи слюны и веревки». Дэйзи молча вздохнула – жаль, что благородное происхождение не позволяет Филиппу работать автомехаником. И тут вошла Марджори. Ее скромная одежда, губы без привычной яркой помады, тусклые запавшие глаза неожиданно вернули всех к неприятной реальности. Воцарилась тишина.
Нарушил ее Уилфред.
– Ты как, получше, старушка? Налью тебе кофе.
– Спасибо, Уилл, – благодарно кивнула она, и гул беседы возобновился.
К Марджори подошел лорд Вентуотер, взял ее ладони в свои. Отец с дочерью тихонько заговорили, она кивнула – раз, другой. Уилфред принес сестре кофе, граф коротко обнял дочь и вернулся к жене.
Дэйзи услышала, как он произнес:
– Мне нужно работать, дорогая, – и поцеловал Аннабель в щеку.
Аннабель проводила мужа тоскливым взглядом, полным нежной признательности. Дэйзи прочла в нем надежду вперемешку со страхом.
Не успела она обдумать странное выражение лица графини, как услышала голос подошедшей Марджори:
– Филипп, если не возражаешь, я бы хотела поговорить с Дэйзи наедине.
Тот с приличествующей джентльмену готовностью вскочил с дивана и ретировался. Марджори села на место Филиппа и разом утратила решимость.
– Я рада, что тебе стало лучше, и ты смогла спуститься. – В голосе Дэйзи прозвучал вопрос.
– Ну и идиоткой же я была! – в сердцах выпалила Марджори. – Бедный папа… Я выставила себя полной дурой, а ему и без того пришлось несладко. Но это еще полбеды… Дэйзи, вы ведь с Аннабель – моей мачехой – подружки?
– Смело зови ее Аннабель. Она только что попросила об этом Уилфреда. Да, можно сказать, подружки.
– Передай ей, пожалуйста: я не виню ее за то, что она нравилась лорду Стивену больше меня. Знаю, со стороны выглядело, будто я считала ее соперницей. Будто думала, что она хочет его у меня увести. На самом деле он мною совсем не интересовался – даже до приезда сюда. Он был… был порядочным гадом, тебе не кажется?
