Федор не был артистом, но Смородине показалось, что он ощущает себя сидящим на сцене. Просто очень любил себя? Это не преступление. Но насколько можно верить такому человеку? Когда-то у Федора был крупный фармацевтический бизнес, но он его продал. Дом надо содержать, и от непредвиденных расходов никто не застрахован. Вениамин сказал, что жизнь в его доме выглядит вполне благополучно. Его в отсутствие хозяина осмотрел на предмет вещей Ольги их эксперт-домушник. Живут они вдвоем с собакой, собака осмотру не помешала. Была сыта, лежала. Вся в хозяина.
Смородина не знал, какую тактику в разговоре выбрать.
– Не извиняйтесь за беспокойство. Я видел сотрудников этого «друга семьи», я таких за версту чую. Вы другой.
– Ольга передавала вам деньги наличными?
– Да.
– О каких суммах идет речь?
– Позвольте, я могу поднять бухгалтерию фонда. О приличных деньгах. Пятьдесят тысяч, сто, двести.
– Долларов?
Федор поправил очки. Тон его изменился.
– Простите, Платон Степанович, мы же серьезно разговариваем? Рублей, Платон Степанович, рублей. Такими суммами в долларах я оперирую совсем в других местах.
– Но я полистал глянец у нее в библиотеке, везде ее называют одной из попечительниц фонда.
– Не прикидывайтесь наивным. Хотя… если вы не сталкивались. Вы не знаете этот тип женщин. Она никогда не тратила на благотворительность больше, чем на сумочку. Но благодарить ее за это должны были так, как будто она лично спасла мир от рака.
– А ее муж?
– Этот мог у ребенка только отнять. Понимаю, что вы думаете, и да, – Федор пожевал воздух, прежде чем продолжить, – иногда это отношение к фондам оправдано. Я сам даю немного, столько, сколько мне не жалко, но все деньги идут на лечение. Когда речь о закупке медикаментов, люди вообще оплачивают счета из аптек, я к их деньгам не прикасаюсь. Оля иногда помогала, приглашая зна- комых.
– А что значит «этот тип женщин»?
– Демонстративный. Бессовестный.
– Они вам не нравятся?
– Напротив. Нравятся. И не только мне.
– А к ней домой вы приезжали по делам фонда?
Федя усмехнулся, и в глазах у него запрыгали веселые огоньки.
– Я друг семьи. Оля напоминала мне о моей молодости.
– Когда у вас был фармацевтический бизнес, вы продавали ризипин?
– Не сталкивался с таким названием. Но могу посмотреть.
– А она не обсуждала с гостями свое здоровье?
– Помилуйте! Оле было о чем говорить без этих сниженных тем. Насколько я знаю, она только делала пластическую операцию лет пятнадцать назад, но, по-моему, стало только хуже.
Смородина осмотрелся. Вокруг него висели пара портретов и несколько натюрмортов. Было уютно. Федор утопал в кресле и смотрел на него внимательными глазами из-за очков. Рядом с ним, высунув язык, сидел его огромный товарищ Беня и громко дышал. У Смородины было ощущение, что перед ним два зенненхунда.
– То есть больших денег на благотворительность потратить она не могла? Может быть, она давала деньги другому фонду?
– Не могла, однозначно. Не тот тип… И не смотрите так, Оля – один из лучших вариантов. Благотворительность ‒ такой же вид человеческой деятельности, как и все остальные. После таких, как Леля, которые все-таки что-то дают, на ступеньку ниже находятся псевдомеценаты, которые одной рукой помогают, когда это видно, а другой обворовывают людей, уже не на камеру. Для них благотворительность – реклама. Идите сюда, обездоленные, я вам помощь принес! На бедных вообще больше всего наживаются, потому что они своих прав не знают. Совсем внизу – откровенные мошенники. Никогда не забуду, как десять лет назад мой товарищ выделил деньги на помощь детскому дому, а до этого учреждения дошла – я не преувеличиваю – одна пачка сухого молока. Разворовали по до- роге.
– А что для вас благотворительность?
– Я от этого больше получаю, чем даю. Больному что? Поел, погрелся, получил шанс на здоровую жизнь. А у меня от благотворительности прилив сил, я отодвинул немного хтонь и разрушение, всю гадость этого мира. Другого-то мира у нас с вами нет. Самый мощный энергетик – благотворительность.
– Кем вы были для Ольги?
– Другом семьи. У меня много друзей. Я вообще дружелюбный человек.
– А что вы можете сказать о ее коллекции жи- вописи?
– Такой больше ни у кого не было, – ответил Федор и улыбнулся, как кот, наевшийся сметаны. У него от рождения был очень хороший мозг, позволявший объемный взгляд на вещи. Поэтому он многое замечал и хорошо говорил. Он был любимый жизнью барин, большой и добрый. У него в интонации появлялись то доброжелательность, то ирония, то сталь. Какой артист пропадал! Эмпатичная часть Смородины постепенно попадала под его обаяние.
Смородина ждал подробностей, но зенненхунд в очках при всем декларируемом дружелюбии явно не считал его «своим» и не спешил делиться соображениями.
– Мы пригласили эксперта для оценки.
– Дело хорошее. Всегда для оценки следует обращаться к экспертам.
– Вы были у нее в спальне?
Глаза кота загорелись. Смородина нащупал его чувствительное место – надо было изо всех сил хвалить его мужскую привлекательность.
