– А сами вы не собираете картины?
– Знаете анекдот? Судят гинеколога. Он говорит: представьте, отработал две смены, выхожу на улицу, а там девочка стоит. Дяденька, говорит, дай три рубля, я тебе письку покажу.
Конечно, ватиканский гид, увидев такого (ТАКОГО!) художника, закатила бы глаза и сказала бы, что художник ненастоящий. Но Смородина считал именно скучных людей нормальными. Он протянул художнику свою визитку.
– Я от Александра Сергеевича, с вами должен был разговаривать Вениамин. Мне нужно узнать подробности одного вашего заказа, – Смородина достал телефон. – Вот фотографии.
– Помню. Семь дворянских гнезд в лесу. Хороший район. Правда, я по розе ветров посмотрел, грязь к ним все равно прилетает. В Москве вообще нет районов с хорошей экологией.
Пиногриджов разлил чай. Смородина принялся рассматривать чашку. Элегантная форма. Роспись напоминала о стилистике рококо. Этот нежно-воздушный стиль преследовал его в этой истории. Цветовая гамма была такой зефирной, обещала безмятежность и безопасность. Хотя во многом, возможно, это было следствием того, что индустрия детской одежды присвоила себе розовый и голубой. Теперь именно они создавали ощущение безмятежности, той в хорошем смысле слова безответственности, которую предполагает детство.
Изображены были пастушка и пастух. В XVIII веке их светские жесты намекали бы о скором переходе кукольных созданий к акту воспроизводства рабочей силы. Но здесь пастух показывал пастушке большой красный серп, держа его чуть ниже пояса, а она с восторгом замахивалась на него молотком. Руку с орудием она завела так далеко назад, что ее молодая грудь стала колом. Распахнутые уста дозволяли разночтения. Еще семьдесят лет назад автора за такую интонацию отправили бы валить лес.
– Наша коллекция для Императорского фарфорового завода.
– При императорском дворе оценили бы.
– Вы не любите современное искусство?
– Интересуюсь, когда сталкиваюсь. Искусство же можно не только любить или не любить.
Пиногриджов поставил на стол вазу с конфетами.
– У меня есть сладости, только они без сахара. Из орехов с сухофруктами и медом.
– Благодарю, вы очень любезны. Чай такой ароматный, что я ничего к нему не хочу.
С видимым удовольствием Пиногриджов рассказал, где покупает этот чай и для чего полезен этот сорт. А потом сам перешел к делу.
– Ту работу я помню. Это фреска, сложная техника. Мы работаем с помощниками, когда такой размер. Трудно было найти мастеров, которые ею владели бы.
– А вы говорили заказчице, что это трудно?
– Как же ее звали? Света?
– Ольга. Вы разве не смотрели в детстве…
– Я жил с папой, у нас дома телевизора не было.
Смородина удивился. Он привык, что люди с какой-то долей советского детства узнают фразы из фильмов. Все-таки «Ютьюба» тогда не было, соответственно, не было и выбора. Отделил от газеты бумажную программу, обвел время, когда показывают что-то интересное, и жди. Смородина иногда даже ставил будильник, чтобы посмотреть тот или иной фильм.
– И потом не было желания посмотреть? Просто чтобы понимать, о чем люди шутят?
– Знаете, мне недавно пришло рекламное предложение. Для желающих расширить свой круг общения. Так я, наоборот, работаю над тем, чтобы его сузить.
– Ольга Иосифовна, богатая вдова. Она автор книг по искусству.
Художник скривился.
– Я не читаю книги про искусство. Искусствоведы в нем ничего не понимают.
– Меня интересует сюжет. Кто придумал, что должно быть изображено?
– В искусстве главное – свобода.
– Ольга Иосифовна точно не подсказывала вам? Один из… я не знаю… ангелы это или греческие боги, нет атрибутов. Один из голых мужчин ‒ ее муж.
Художник взял со стола свой телефон, выбрал номер и позвонил.
– Але, Буба. Ты помнишь, мы пару лет назад в лесу около Рублевки потолок расписывали? Да-да, где столько мороки было, – художник обозначил затруднения другим словом, но кроткий Смородина моментально заменил его в своей голове на другое, литературное. – Там у нас еще промежность не выходила. Кто придумал рисовать голого Сталина? У меня адвокат спрашивает. Да? Ты думаешь? Хорошо, давай, – и, обращаясь к Смородине: – Вы по всем этим вопросам можете обратиться к нашему адвокату. И вообще, это не вождь, просто похож. Творческое видение.
– Да нет же, я не из полиции нравов. Меня совершенно не интересует простата вождя. Ольга Иосифовна умерла, мы наводим порядок в документах и ее делах. Возник вопрос, с чего вдруг она заказала такую фреску. В чем был замысел?
Пиногриджов посмотрел на него как на барана, но Смородина уже привык.
– Плохо помню, но к ней в голову я бы не полез даже за двойной тариф.
Смородина понял, что Ольгу художник помнит хорошо, но говорить больше не хочет. Лучше было уйти.
Федор немного опоздал. Он запыхался и вспотел. Увидев Смородину, он прошел к нему между другими столиками, задевая людей и скороговоркой извиняясь. Он был одет, как всегда, со вкусом. На нем были вещи из благородных, приятных на ощупь тканей. Все выдавало в нем гедониста.
