– Мне двойной эспрессо. И принесите, пожалуйста, воды простой, без газа. И стакан, – он устраивал большой портфель на соседнем стуле. – Знаете, я отказался от водителя, а сам за рулем ездить не люблю. В Москве тем более. Отошел от дел. Но вот приходится. Платон… я могу вас называть по имени? Мы ведь примерно одного возраста.
Федор явно не знал, с чего начать. Это был толстый, пузатый, большой и умный мужчина-сибарит, выросший в советское время в обеспеченной семье, где «понимали, что происходит». Он был взволнован и изумлен, как если бы при входе в «Кофеманию» на него внезапно напала стая бомжей. Прежнее спокойствие его оставило и не желало возвра- щаться.
– Пытаюсь взять нужную тональность.
Смородина почувствовал, что Федору нужна помощь, но неверно выбранным словом он может только оттолкнуть его от себя.
– Случилось что-то, что изменило ваше отношение к происходящему? – спросил он. – Когда я приехал к вам, вы не горели желанием беседовать. А тут звоните, просите о срочной встрече. Расскажите по порядку, что произошло.
– Вы знали, что Лену, племянницу Ольги, задержали по подозрению в отравлении? И эта барышня сейчас сидит в изоляторе временного содержания.
Смородина отрицательно покачал головой.
– Как давно?
– Третий день. Отпустили и сразу задержали повторно! Мне позвонила институтская подруга моей второй жены. Ее сестра работает в том же музее. Они теперь ищут системного адвоката, который занимается уголовными делами. Абсолютно мутное дело! Отпечатки пальцев – это косвенные улики. Только лишь на этом основании в изолятор не отправ- ляют.
Про отпечатки пальцев Лены Смородина слышал впервые. А про так называемых «системных адвокатов», конечно, нет. Раньше их называли решалами, но прогресс неумолимо требовал от людей новых благозвучных слов для обозначения взяточников.
Принесли кофе и воду. В голосе Федора появилось возмущение.
– Учинили обыск у нее дома. Отобрали телефон. Тихая девочка, они знают, что защитить ее некому, клан-то вымер.
– Кто «они»?
Федор достал из кармана картонную коробочку с надписью «Razipin» (ризипин). Он распечатал упаковку лекарства, достал бутылочку и начал ковырять ее верхнюю часть. Ризипин не давался без боя, под пластиковым колпачком была еще заклепка из тонкой жести. Затем Федор вылил все содержимое в стакан. Добавил воды, чтобы наполнить стакан до краев.
– Вот доза, которая действительно при определенных обстоятельствах могла привести к летальному исходу. Сердечники типа Ольги такое лекарство пить не должны! И это указано в описании. Попробуйте!
Все это опять начинало походить на телешоу. Смородине только что сказали, что перед ним яд, и предложили испробовать.
– Просто палец обмакните!
Федор намочил в стакане палец, дотронулся им до своего языка и скривился. Платон Степанович проделал то же самое. Ризипин был ощутимо горьким и очень противным на вкус. Смородина рефлекторно «сплюнул» в сторону. Знал бы он тогда, что это спасет ему жизнь.
– Почему я говорю, при определенных обстоятельствах? Потому что полный желудок, контакт с другими медикаментами, алкоголь – все это влияет на действие лекарства. Ризипин – рецептурный препарат. С ним надо уметь обращаться. В маленьких количествах для человека со здоровым сердцем он абсолютно безвреден. Человек просто расслабится. Но после пробежки, например, я бы его никому не дал. Они говорят, что Лена зашла в спальню Оленьки и вылила в стакан с водой на ночь пузырек ризипина. Ладно, подобное я еще готов допустить. Но чтобы Оля была такая глупая, что до конца выпила горчайший раствор вместо привычной воды? Полный желудок дал бы ей время понять, что происходит, и вызвать «Скорую», то есть она должна была выпить это до дна утром. Вы вообще об этом не знали?
– Меня пригласили разобраться с документами. И отношениями.
Смородина понял, что рассказ про повесть Гоголя и душу Ольги Федор воспринял бы сейчас как издевательство. Черт бы их побрал, этих влиятельных заказчиков. Платят они ничуть не больше обычных, а требуют, естественно, больше. «Думающий адвокат»! А у самих убийство. Он на это не подписывался, у него полно нормальной человеческой работы – разделы имущества, грызня между родственниками. Грызня лучше убийства.
– Моя хата с краю, но, когда нападают волки, я беру в руки дрын. Адвоката я нашел. Будем бороться. Ее вина не доказана. А главное, на Лену оказывают явное давление откуда-то сверху. Ей какой-то «друг» нашел горе-адвоката, который вместо договора предложил ей подписать чуть ли не доверенность на управление имуществом. Допустим, доверенность оформляют у нотариуса, она на нервах не разобралась, что именно это было. Мол, подписывай в обмен на «содействие». Отложим эмоции. Мы хотим переговоров. Если отказ от наследства – цена свободы, нам нужны гарантии. – Федор помолчал. – Для начала я поторговался бы, конечно.
