— Не говори своим друзьям, что был здесь, — попросил Овлур. — Через какое-то время я сам встречусь с Веглао. Ей надо знать ответ на один вопрос, который она задаёт себе уже очень давно.
— Не расскажу, — пообещал Рэйварго, а про себя подумал: расскажи он им об этом, они решат, что он окончательно свихнулся.
Под утро Бирлюс принёс его назад. Уже когда Рэйварго слез с его спины, грифон напомнил ему об его обещании.
— Обязательно, — пообещал Рэйварго. — Только сначала я найду своих друзей, идёт?
Вряд ли грифон хорошо его понял, но всё же он кивнул и улетел. Рэйварго посмотрел ему вслед и пошёл к терновнику.
Веглао он нашёл быстро. Она лежала на траве, неподалёку от пещеры, свернувшись клубочком. Одежда на ней была порвана тут и там, и в прорехи была видна красная от крови кожа. Волосы, пропитавшиеся кровью, прилипли к ранам.
— Это скоро заживёт, — сказала она, увидев выражение лица Рэйварго.
Не ответив, он осторожно поднял её и на руках отнёс до кедра. Спустившись в пещеру, он осторожно положил девушку на постель. Веглао поморщилась от боли, когда грубая ткань старого одеяла дотронулась до её ран.
— Спасибо, — проговорила она, глядя на Рэйварго. — Тебе было тяжело нести меня?
— Нет. Ты совсем лёгонькая.
Он погладил её по голове. Ей это было приятно. Веглао почувствовала, что её тянет в сон, и, усилием вырвав себя из мягкой темноты, она тихо попросила Рэйварго:
— Можешь поискать Октая?
— Я как раз собирался. Ты хочешь пить?
— Да, ужасно.
Рэйварго сбегал наверх и принёс воды в котелке. Пока Веглао пила через край, он поддерживал её голову и что-то успокаивающе шептал. Она поблагодарила его пожатием руки, и вскоре впала в дрёму. Рэйварго поставил котелок к очагу и пошёл искать Октая.
Вскоре он отыскал его в зарослях иван-чая и высокой травы у ручья, где он отмывал кровь с лица и рук. Обернувшись на шаги Рэйварго, он молча посмотрел на него и снова склонился над ручьём.
— Тебе очень больно? — спросил Рэйварго, подходя к нему.
— Всё нормально, — отозвался Октай. Он стряхнул воду с ладоней и поднялся с колен, слегка морщась от боли.
— Ты не видел Веглао?
— Она дома. Вся в крови, но кажется, поправится.
— Мы всегда поправляемся, — пожал плечами Октай. — Не впервой.
Рэйварго опустился на колени рядом с ним и, зачерпнув воды ладонью, провёл ею по мокрым, слипшимся волосам Октая. На руке осталась кровь. Рэйварго хотел сполоснуть её, но тут Октай схватил его за запястье и обернулся. Его лицо было усталым, невероятно усталым, и за этой усталостью скрывалось нечто худшее, чем просто бессонная ночь.
— Учти, Рэйварго: больше никаких экспериментов. Я не собираюсь делать то, что хотела от меня Морика.
— Нечего было колоть ножом этого придурка, — хмыкнул Рэйварго. — Если бы он не заорал, чёрта с два я бы прискакал на ту поляну.
Он помог Октаю промыть раны, а потом они вместе пришли обратно к пещере. Веглао уже спала. Рэйварго оставил их отдыхать, а сам отправился к зарослям терновника.
План удался — на колючках было немало волчьей шерсти, кое-где даже целыми клоками. Рэйварго набрал её целую горсть и осторожно, чтобы не рассыпать, донёс обратно. Котелок с зельем, стоявший в каменном гнёздышке возле очага, был накрыт листом лопуха. Рэйварго опустился перед ним на колени, убрал листок.
Он начал готовить его ещё пятнадцать дней назад. Основой была чистая вода — к счастью, тут в ней не было недостатка, а также множество других ингредиентов, привычных и не очень. Октай, чрезвычайно увлёкшийся этим делом, здорово ему помогал: например, именно он сам поймал пять ящериц, чьи хвосты было необходимо добавить сразу после вороньей крови и перед кедровой корой. Рэйварго отдельно готовил зелье в трёх ёмкостях: котелке и двух глиняных горшках, на случай, если испортит какой-то образец. Так и вышло: вскоре два образца ему пришлось вылить, и третий он берёг, как зеницу ока.
Зелье, которое он подогревал в течение целой недели, по правилам Дропоса должно было остывать всю ночь. За ночь оно действительно остыло, и теперь было не кровавого, как раньше, а светло-красного цвета. На поверхности застыли островки розовой пены. Рэйварго бросил туда клочок волчьей шерсти, и ничего не изменилось. Он высыпал всю горсть, и через некоторое время субстанция вдруг забурлила, хотя камни, в которой она стояла, были совсем холодные. Сразу после этого жидкость резко изменила свой цвет, став белой, как кость. Глядевший на всё это разиня рот, Рэйварго вдруг встрепенулся, схватил ложку и стал мешать зелье по часовой стрелке, как рекомендовал Дропос, до тех пор, пока оно не успокоилось и снова не покраснело. Удовлетворённо кивнув, Рэйварго отложил ложку в сторону и снова накрыл котелок листом.
После полудня, когда все трое сидели на траве возле входа в пещеру, он прочитал вслух отрывок из книги:
— «Последним ингредиентом должно быть вулканическое стекло. Я брал чёрную разновидность сего камня, а также снежный обсидиан и красный. Количество надобно малое. Ежели зелье приготовлено правильно, то кусочки обсидиана будут таять в нём, как масло в горячем молоке».
Подняв голову, он окинул друзей взглядом:
