Но что ему казалось, Веглао не узнала — в этот момент из леса показался Рэйварго, и разговор пришлось быстро прекратить.
Закинув лук за спину и помахивая пучком стрел, Рэйварго подошёл к друзьям и выпалил, глядя на них:
— Мне нужно поговорить с Бирлюсом.
— Зачем? — хором спросили Веглао и Октай.
— Он может помочь нам сделать зелье, — ответ был, мягко сказать, странным. Веглао на секунду представила себе Бирлюса, вдохновенно помешивающего в котелке ложкой, зажатой в клюве, и едва сдержала саркастический смешок.
— Рэйварго, да чем он может помочь? — вскинул брови Октай.
— Зелье будет готово через тринадцать дней, — начал издалека Рэйварго, — а полнолуние у нас через два дня. Так что через неделю с небольшим после полнолуния мы сможем его попробовать. Вот только есть один момент… довольно сложный. Один из ингредиентов, который как раз надо добавить очень скоро, — это шерсть оборотня.
Ребята одновременно уставились на него.
— И что тут сложного, — с совершенно серьёзным видом пожал Октай плечами. — Подождешь, пока мы превратимся, и отрежешь по клочку у каждого, делов-то.
— Это не смешно, Октай, — мрачно сказала Веглао. — Чёрт, это нехорошо, совсем нехорошо. А что сделал этот Дропос?
— Не знаю, — пожал плечами Рэйварго. — Он не написал об этом. Но я уже всё придумал. Недалеко от этого места есть заросли терновника. В полнолуние вы побежите туда, и на иголках уж точно останется достаточно шерсти.
Веглао и Октай переглянулись, потом девушка со вздохом обратилась к Рэйварго:
— Идея неплохая, но ведь мы не владеем собой в полнолуние. И наши волки могут побежать не в терновник, а совсем в другую сторону, а мы ничего не сможем с этим сделать.
— Я знаю, — сияя, ответил Рэйварго. — Поэтому я заберусь в этот терновник, а вы почуете меня и побежите ко мне. И всё получится.
Ответом было молчание.
— Ты псих, — сказал наконец Октай.
— Тебе жить надоело? — холодно прищурилась Веглао. — Знаешь что, если бы от оборотня в полнолуние можно было убежать, мы с Октаем здесь бы не сидели. А если учесть, что наши волки уже очень давно не пробовали человеческой крови, мы тебя не просто укусим — мы тебя растерзаем.
— Вот поэтому я и хочу поговорить с Бирлюсом. Я зайду в терновник, вы на меня нападёте, я побегу к пропасти, там меня будет ждать Бирлюс, и мы улетим!
— Бирлюс не согласится, — помотал головой Октай. — Он не такой дурак, чтобы навещать нас в полнолуние. Это во-первых. Во-вторых, грифон — это тебе не домашняя собачка. Ему нельзя так просто свистнуть и позвать на помощь.
— Бирлюс и нас-то редко поднимает в воздух, — добавила Веглао, — а ты ему совершенно чужой.
— Но ведь ты как-то смогла уговорить грифонов напасть на стаю Морики?
— Грифоны были обязаны мне и Октаю, — отрезала Веглао. — Они помогли нам потому, что однажды мы помогли им. И потом, в тот раз оборотни не превращались.
— Я придумаю, как заплатить Бирлюсу, — сказал Рэйварго. Октай с сомневающимся видом покачал головой:
— Не знаю, как ты это сумеешь.
Рэйварго улыбнулся своей быстрой сдержанной улыбкой:
— Знаете, ребята, за пять лет в университете я научился одной очень важной вещи. Когда ты студент, тебе приходится приспосабливаться к преподавателям, к их требованиям, заскокам и тараканам в голове. Если бы я не умел договариваться, я бы вылетел ещё курсе на втором. А Бирлюс, конечно, умница, но вряд ли он такой же вредина, как некоторые из тех, у кого мне доводилось учиться.
Через день все трое стояли рядом со старым кедром, слушая громкое возмущённое карканье Бирлюса, из прорывавшихся сквозь которое человеческих слов нетрудно было понять: грифон не согласен. Слушая его, Веглао и Октай то и дело поглядывали на Рэйварго, удивляясь его спокойствию: всю яростную тираду Бирлюса юноша слушал с неизменным доброжелательным выражением лица, на котором не дрогнула ни одна мышца. Когда же Бирлюс наконец замолчал, продолжая сурово сопеть и гневно сверкать жёлтыми глазами, Рэйварго заговорил спокойным голосом, внимательно глядя в повёрнутый к нему глаз грифона:
— Бирлюс, зачем ты злишься? Ведь ты умеешь летать, а оборотни не умеют. Ты можешь улететь от них и спасти себя. Почему же ты не хочешь спасти и меня также?
— Веглао, — рявкнул Бирлюс, — Веглао, сказать человек, Бирлюс не хочет! Смерть! Человек хочет смерть, Бирлюс не хочет смерть! Сказать ему это!
— Почему ты не говоришь со мной, Бирлюс? — всё так же спокойно, хотя глаза его угрожающе сузились, спросил Рэйварго. — Ведь я говорю с тобой.
Бирлюс снова затараторил по-грифоньи. Дождавшись, пока он замолчит, Веглао сказала Рэйварго:
— Он говорит, что ты такой же глупый, как те три грифона, которые полетели ловить солнце. Без шансов, Рэйварго, я же говорила.
Рэйварго только дёрнул плечами в ответ и снова заговорил с Бирлюсом:
— Бирлюс упрям, но человек упрям тоже. Если Бирлюс не хочет помочь человеку, значит, человек не поможет Бирлюсу. Прощай, грифон.
С этими словами Рэйварго повернулся к грифону спиной, сделав вид, что хочет спуститься с холмика. Зверь изумлённо замер. Его глаза дважды моргнули, и он крикнул:
— Человек хочет помочь Бирлюс?
