— Думаю, он всю оставшуюся жизнь положил на это. Во всяком, случае, «Ликантропия» заканчивается так: «Моя книга не закончена, и я надеюсь вернуться к ней, когда узнаю всю правду». Но больше он, как известно, ничего не написал. Может, и написал, но инквизиторы оказались проворнее переписчиков. Никто не знает, что с ним было дальше — ведь он жил так давно! Даже время его смерти никому не известно.
Веглао нахмурилась и потёрла свой лоб, оставив на нём серые следы грязных пальцев. Затем она негромко проговорила:
— Нельзя же трогать ребёнка.
— Как это всё ужасно, правда?
— Да. Жаль, что мы втянули тебя во всё это.
— Никто меня не втягивал. Я сам это выбрал.
— Тебе страшно?
— Да. Но зато мне не стыдно.
— Тебе надо поспать. Думаю, завтра нам придётся драться.
— Я тоже так думаю. Пообещай мне, что не умрёшь.
— Я не могу ничего обещать, — ответила Веглао.
Город казался мёртвым. Да он и был почти мёртвым — это чувствовалось даже в воздухе, который пах дымом, кровью и трупами, и в котором не слышалось ни единого звука, кроме как гудения ветра в проводах и хлопанья распахнутых ставен.
Когда почти месяц назад они приехали сюда, Намме предстал перед ними обычным сонным городком, в котором жизнь была так же тиха и медлительна, как плывущие по небу облака, но она была. Люди неспешно ходили по улицам или переговаривались, прислонившись к длинным коновязям или стенам домов в тени крыш, смотрели из окон, торчали на вокзале. А сейчас здесь не было никого, если не считать оборотней, которых пока было не видно, но Веглао и Октай отлично их чувствовали.
— Здесь просто прорва оборотней, — тихо сказала Веглао.
— Но где они? — шёпотом спросил Рэйварго.
— Наверное, сидят в домах. Слишком жарко.
Они не рискнули выйти прямо на улицу, и передвигались по дворам, короткими перебежками, оглядываясь на каждом шагу. Октаю это напомнило, как они с Веглао убегали от Щена в Станситри.
По-видимому, нападение на город произошло больше суток назад — скорее всего, позавчерашней ночью. Кто это сделал, ребята не имели понятия — может, авангард Кривого Когтя, обогнавший вождя, или кто-то ещё. Дома все стояли пустые, но каждую минуту друзья ждали, что вот-вот в одном из окон появится чужое лицо.
Тут и там им попадались мертвецы. Некоторые из них были оборотнями, убитыми на приступе; ребята узнавали их по грязной, рваной одежде и общему дикому неопрятному виду. Но большинство убитых были жители Намме — простые граждане в клетчатых рубашках, парусиновых брюках, ситцевых блузках, цветастых юбках. Застреленные, зарезанные, с разбитыми головами, они лежали в песке немощёных улиц, у стен домов, на крылечках, у порогов дверей. Среди них попадались и дети, иногда совсем маленькие. Глядя на них, ребята чувствовали странное оцепенение, которое одно не давало им сейчас же убежать из этого ужасного места. Ещё никогда никто из них не видел столько убитых сразу.
Первых оборотней они увидели спустя полчаса после того, как пришли в город. На крыше одного из самых высоких зданий — четырёхэтажной больницы — был сооружён наблюдательный пункт. Веглао, первая увидевшая оборотня, сидевшего на стуле под навесом из жердей и штор, зашипела и, схватив Октая за рукав, оттащила его в сторону.
— Он смотрит не на нас, — сказал паренёк, выглядывая из-за стены дома. — Перебежим вот к тому дому.
Они улучили момент и перебежали через переулок.
— Кого он выглядывает? — шёпотом спросил Рэйварго.
— Наверное, Кривого Когтя, — пожала плечами Веглао. Выглянув на улицу с другой стороны дома, она подманила друзей рукой:
— Сюда!
Когда Рэйварго и Октай приблизились, Веглао указала им на маленькую запылённую площадь, куда окнами выходил тот дом, за которым они прятались. Между ним и другим, стоявшим на той же линии, домом, возвышалась довольно большая куча шлака. Подобравшись к ней, все трое осторожно выглянули из-за неё.
Центральная площадь Намме была невелика. На ней виднелись следы от автомобильных колёс, в центре на круглой клумбе возвышались старые чугунные уличные часы. Кто-то зарядил в них камнем, оставив на стекле, покрывавшем циферблат, белую вмятину в переплетении длинных трещин. Понять, во сколько именно часы остановились, не представлялось возможным. За часами виднелось здание ратуши, некрасивое, но добротное, сложенное из жёлтого песчаникового кирпича. Через два здания от него стояло длинное приземистое строение с аркадой на обоих этажах, в котором друзья сразу узнали гостиный двор. На площади было пусто, как и повсюду, и только у входа в гостиный двор темнели две фигуры. Это были оборотни, и они находились слишком далеко, чтобы можно было разглядеть их лица.
— Они что-то охраняют, — прошептал Октай. — Или кого-то.
