Впрочем, было ещё кое-что, что отличало сегодняшнюю грозу от обычной: не было духоты. Жара спала, и с юга дул свежий ветер. Рэйварго предпочёл бы северо-восточный ветер, со стороны Лесистых гор и моря. Конечно, запахи соли и хвои, напитавшие его в начале пути, по дороге растаяли бы, сменившись запахом пыльных пространств и цветущих медленных рек — но это было бы гораздо лучше того запаха, который принёс южный ветер: гарь, пепел и кровь от поруганного и убитого Намме.
Через несколько минут он добежал до склада боеприпасов и остановился, прислонясь к стене. Переводя дыхание, он посмотрел на луну и почувствовал, как по его спине пробежал холодок, словно кто-то провёл куском льда по ложбинке между лопаток. Он попытался представить себя на месте тех, кто сейчас так же смотрит на луну и с замиранием сердца ждёт боли, предшествующей перевоплощению, и не смог.
Окна были слишком высоко, но Рэйварго подтащил к стене ящик, на котором сегодня утром выступал человек из правительства. Гевер, вот какая у него фамилия, вспомнил он, карабкаясь на ящик.
Внутри склада было темно. Патроны кое-где лежали прямо на полу. Рэйварго набрал их полные карманы, торопясь изо всех сил. В одном из ящиков лежали оставленные защитниками пистолеты, их было совсем немного. Рэйварго вытащил оттуда, не глядя, два ствола, и полез обратно.
Сумерек не было, как и всегда летом в этих местах. Темнота сгустилась быстро, как будто кто-то огромный набросил платок на невидимую клетку, в которой находились они все — Рэйварго, Октай, Веглао, люди и оборотни.
Рэйварго поспешил дальше. Вот те улицы, по которым он шёл сегодня утром вместе с отцом. Кажется, что это было так давно! Он дошёл до тюрьмы. К тому времени уже совсем стемнело. Луна из дымчато-голубой превратилась в белую, как снег, как жемчуг. Как же она прекрасна! Какая чудесная ночь! Почему ему не страшно?
И тут он услышал крики.
Далёкие крики, стоны и вопли. Волосы на голове зашевелились от волнения, дыхание на секунду перехватило. «Надо идти», — подумал Рэйварго, но не смог сделать ни шага — просто стоял и слушал.
Крики сменились воем, отдалённо похожим на волчий, но гораздо более громким и злобным. В этот момент Рэйварго ощутил наконец ужас — только что он слышал людей, а спустя миг это были уже не люди.
Горизонт зашевелился, задрожал, и, присмотревшись, Рэйварго увидел оборотней. Бежавшие с огромной скоростью, они выглядели отсюда совсем маленькими, не больше мышей. Он отступил на несколько шагов, а потом, словно очнувшись, бросился к воротам тюрьмы.
— Где, чёрт возьми, Рэйварго? — проговорила Веглао напряжённым, срывающимся голосом. Она кружила туда-сюда по камере, сжимая и разжимая кулаки, притоптывая старыми ботинками, похрустывая пальцами. Октай, сидя на своей койке, угрюмо глядел в пол. Услышав голос Веглао, он поднял голову и обжёг её мрачным взглядом:
— Да не нервничай ты так! У меня и так сердце не на месте, и ты ещё тоже… Если бы Рэйварго мог, он бы давно уже пришёл. Ты когда-нибудь пробовала вытаскивать кого-нибудь из тюрьмы?
— Можно подумать, ты пробовал, — огрызнулась Веглао, с размаху садясь на койку. — Если он придёт слишком поздно…
— Нет, — твёрдо сказал Октай. — Он не придёт слишком поздно. Он что-нибудь придумает, я уверен.
Пока Донирет готовился к битве, а оборотни Кривого Когтя ожидали ночи, Веглао и Октай предавались единственному занятию, на которое они сейчас были способны. Они спали. Последние несколько дней поспать как следует им никак не удавалось, а впереди их обоих, они это чувствовали, ожидало много такого, к чему нужно прийти отдохнувшим и набравшимся сил. Октай спал тяжёлым и глубоким сном, вытянувшись на своей койке, но Веглао проспала от силы час. Оставшееся время она сидела, скрестив ноги и опершись о колени локтями. Мыслей было слишком много, они толкались и пихались между собой, и если какая-то и занимала измученную голову Веглао на короткое время, её тут же сменяла другая.
Она велела себе не ругать себя больше за то, что не смогла убить Кривого Когтя там, в пещере; что было, то прошло, прошедшего не исправишь. Она так же велела себе не надеяться на то, что Тальнар понял её слова — он и раньше был не особенно храбрым, а жизнь в стае Когтя окончательно вышибла из него остатки решимости, и Веглао даже не могла представить себе, что Тальнар и в самом деле нападёт на своего вожака. А ещё она велела себе немедленно, непременно, прямо сейчас придумать, как им вырваться из тюрьмы, пока не стало слишком поздно. И ничего из этого у неё не получалось.
