– Отличная идея! Сходи, конечно, в спортклуб – тем более раз самой хочется. Только мне мяса купи. Я здоровую еду не хочу.
И снова уткнулся в монитор.
А Надя помчалась в Печатники, где проживала Марьяна.
Встретили ее запах оладий, два наглых, жирных котяры и встревоженная девчонка-подросток. Животные подозрительно обнюхивали Надины брюки, а школьница тараторила:
– Я Марьянку такой, как вчера, никогда не видела. Куда она влипла-то? Чего теперь делать?
Смотрела на Митрофанову испуганно. Надя старалась держаться максимально уверенно. Спросила словно бы между делом:
– А где Марьяна работает?
Девчонка округлила глаза:
– Я думала, вы знаете.
– А ты?
– Нет… она не говорила.
– Но ты должна знать. Раз дружишь с ней! И у нее ночуешь!
– Да. Она мне подружка. Все рассказывает – и про мужей бывших, и что нитки в скулы вшивала. А про работу – ничего. Какая-то секретная у нее должность. Смены только ночью. Одевается всегда одинаково. Черный костюм, но не бизнес-стайл. Выглядит как проститутка! И красится так же.
– А какое образование у нее?
– Гостиничный бизнес. Директором дома отдыха была.
– Может, ночной портье?
– А зачем вырез на кофте, что все сиськи наружу? Да и сказала бы тогда: «Я, допустим, в «Хилтоне». – И добавила с укором: – Я думала,
Митрофанова потерялась окончательно:
– Нет. То есть да… Марьяна выполняла мою просьбу, но…
Девочка перебила:
– Значит, вы подставили ее?
Надя хотела начать оправдываться, но слова замерли на языке.
Вот это история…
Марьяна дала для экстренной связи ее номер. В пять утра отправила ей сообщение, но сразу его удалила. В двенадцать – не вернулась с работы. Несомненно, все это как-то связано с
– Что с котами-то? – продолжала пищать девчонка. – Мне домой надо, а то предки совсем уроют.
«Вот это заварила я кашу», – покаянно подумала Митрофанова.
Плевать уже на правила «Кайроса». Ей срочно нужен Димкин совет.
Надя заверила девчонку, что Куксик и Ричи будут под надежным присмотром. Закрыла за Ленкой дверь и немедленно набрала номер Полуянова.
«Абонент временно недоступен», – отозвался механический голос.
В час дня Дима решил пройтись. Нет ничего лучше быстрой пешей прогулки, когда нужно обдумать и структурировать информацию. Как раз и дождь кончился, сквозь обрывки туч даже солнце проглядывает. Кроссовки, ветровка – чем быстрее шагаешь, тем активнее мозг работает. Быстрым шагом добрался до поймы Яузы. Здесь совсем бесприютно – тишина, ветер, ни души. Зато одиночество всегда располагало к мыслительной деятельности.
В прежние времена, когда ходил по лезвию ножа, всегда осматривался. Подмечал подозрительных прохожих или когда рядом крадется машина с тонированными стеклами. Но нынешняя безобидная работа давно притупила бдительность. Поэтому даже не обернулся на торопливые шаги за спиной. И ничего не успел сделать, когда на голову обрушился страшный удар.
Сознание с трудом пробивалось сквозь пелену боли. Полуянов уже осознавал себя, но открывать глаза не спешил. Попытался, слегка разлепив веки, оценить обстановку. То, что увидел, ему решительно не понравилось. Он в каком-то подвале. По серым стенам сочится сырость, крошечное окно под потолком забрано железными прутьями, яркая электролампочка тоже зарешечена. На официальную тюрьму не тянуло, а на пыточную камеру – вполне.
Ну ничего себе! Он ведь только начал собирать информацию. Всего-то несколько звонков сделал по поводу господина Стеценко. Но тот, вероятно, предпочитал устранять любые препятствия в зародыше.
«Не делай добра – не получишь зла», – сразу вспомнилось ему. Да уж, у подростка Саши, несомненно, имелись веские основания опасаться своего неадекватного папу.
Шевелиться Полуянов мог, но все тело болело, запястья сковали наручники. Похоже, Стеценко-старший ясно давал знать, что переговоры пойдут по его сценарию. Серьезный человек.
Но отчаянье, несмотря на всю плачевность его положения, Диму не захлестывало. Наоборот, в крови бодрящими пузырьками бурлили гнев и азарт. Будто старые времена вернулись, когда в месяц по несколько раз пограничные ситуации. И каждый день – риск. Драйв. Куда интереснее, чем кропать про попавших в беду зверюшек. Правда, существенно опаснее.
Дверь с грохотом отворилась и с громким лязгом снова захлопнулась. Явился посетитель. Выглядел он типичным бодигардом-гориллой. Накачанный торс готов порвать майку, волосатые руки в татуировках – по счастью, не тюремных. Якоря, русалки – мореман или просто во флоте служил. Взгляд обжигающий, умный. Похоже, не заплечных дел мастер, а лично шеф службы безопасности пожаловал.
Подошел. Ощутимо ткнул в бок. Спросил, почти ласково:
– Выспался?
В голове по-прежнему шумело, комната покачивалась, но Полуянов сжал зубы. Рывком приподнялся. Сел на железной койке.
– Бодрячок, – оценил моряк. – Говорить готов?
– «Браслеты» сними – поговорим.
– Ты условия подружке своей ставь, – усмехнулся собеседник.
