Но их проверенная годами дружба теперь тоже обретала новые оттенки. Толик начал дарить ей цветы. На скучной биологии вместо скелета лягушки пытался набрасывать ее портрет. Когда по давней традиции резались в подкидного, начал садиться поближе, заглядывать в карты, жарко дышать в ухо.
Маринка отталкивала, возмущалась:
– Ты такой же, что ли, как все они?
А парень серьезно отвечал:
– Они тебя просто
Новые отношения Маринку пугали и будоражили. Девочка пыталась понять: а кого любит она сама? С Толиком – надежно, уютно, скучно. А с Юркой – круто, но страшно. Да и мать постоянно пугала: «Смотри, в подоле не принеси».
Она по-прежнему сидела за одной партой с верным рыцарем. Но Юрика и прочих звездных-ярких окончательно не отваживала. Идти с ними в кафе «Космос» или в бар «Москва» не решалась, но импортной жвачкой (по тем временам страшный дефицит) угощалась с удовольствием.
Толик страдал. Ревновал. Однажды от конкурентов крепко получил – на разборе у директора, впрочем, настаивал, что просто упал и ударился лицом о кафельный пол.
Он по-прежнему провожал Марину после школы. И она – в конце концов, ей скоро шестнадцать! – даже позволяла ему себя целовать. А если одноклассник пыталась перейти к более решительным действиям, строго говорила:
– Ты ведь говорил, что не такой, как они!
И Толик покорно отстранялся.
Однажды в конце октября шли вдвоем к ее дому через парк. Вечерело (шесть уроков, классный час, а потом по традиции еще в карты играли). Моросил дождь. Одноклассник пытался укрыть ее под смешным клетчатым зонтом, но капли с него постоянно попадали Маринке за шиворот. Ледяной ветер прохватывал тонкую курточку, и девушка думала, что надо было все-таки согласиться добираться домой с Билалом – тот звал подвезти на родительской машине с шофером.
Ближе к концу пути морось сменилась мелким снегом, и Маринка решила, что сейчас она от холода просто умрет. Как раз проходили мимо заброшки (исследованной еще в младших классах), поэтому предложила:
– Давай погреемся?
Окна в здании давно выбиты, но под крышей хотя бы мерзкие снежинки перестанут под курточку залетать.
Толик прислушался:
– Там кто-то есть.
В заброшку частенько наведывались алкаши, и хотя Маринка сама понимала, что с деклассированным элементом лучше не пересекаться, все равно заворчала:
– Умру я от холода из-за тебя!
– Бери мою куртку.
Героически начал расстегивать молнию, но снять не успел. В ощерившемся осколками стекла окне вдруг появилось лицо Юрика. Одноклассник заорал:
– Ба, какие люди! Маринка, Толян! Айда к нам! У нас тут весело. Герка у родителей вискарек изъял. Для дам конфетки с ликером. Ща мафон включим.
– Мы лучше пойдем, – твердо сказал Анатолий.
Но Юра продолжал искушать:
– Вискарек ирландский, нарезочка финская! И «Ригли», чтоб зажевать.
Ветер завывал, легкий снег неуклонно обращался в метель. Мать, Маринка знала, сегодня на халтурке, придет поздно. Уроки на фиг, дома можно сразу юркнуть в постель – та и не унюхает, что дочка пила. Да и финский сервелат она обожала. Поэтому сказала решительно:
– Ладно. Но только на пять минут.
Юрик на правах гостеприимного хозяина обнял ее за плечи – вырываться не стала. Даже приятно: тело горячее, рука уверенная. Куда круче, чем робкие цапанья Толика.
Прошли в комнату, к столу – его роль исполняли несколько брошенных в недострое пустых кирпичных поддонов.
Юрик с Герой пировали с размахом. Действительно, и сервелат имелся, и конфеты, и пепси-кола, чтобы запивать.
Маринка с удовольствием отхлебнула виски из горлышка, и только что ледяное тело сразу начало наливаться приятным теплом. Мать, конечно, всегда нудила, что пить нельзя, особенно с мужиками, но она ведь совсем немножко. И верный Толик рядом, если что, защитит.
Гера включил на портативном «Панасонике» любимую ее группу «Европа». Юрик пододвинул нарезанный толстенными ломтями сервелат и начал убеждать, что «после первой и второй перерывчик небольшой».
– Марина, хватит, – строго сказал Анатолий. – Ты уже согрелась.
Гера – сын дипломата – оборвал одноклассника цитатой:
– Любовь заставляет мир вращаться? Ничуть. Виски заставляет его вращаться в два раза быстрее!
Обернулся снисходительно к Толику:
– Кто сказал, знаешь?
– Хемингуэй?
– Дурак. Комптон МакКензи.
А Марина подумала: «Как же с ними все-таки интересно!»
Смело выпила еще. И когда быстрая композиция сменилась романтичным «Still loving you» от Scorpions, с удовольствием отправилась в объятиях Юрика танцевать. Музыка надрывалась, он держал ее все надежней, крепче. Голова приятно кружилась. И когда Гера вдруг крикнул: «Клиент готов!», даже не поняла, что случилась. Обернулась и в ужасе увидела: Анатолий без движения лежит на полу. Дернулась было к нему – Юрик не отпускал. Гера тоже приблизился, спросил:
– Монетку бросаем?
– Ч-что происходит? – пробормотала испуганно.
Вместо ответа сын дипломата швырнул на грязный пол железный рубль. Буркнул с досадой:
– Решка. Значит, ты первый.
А Юрик грубо начал срывать с нее одежду.
