— Вы пообещали мне скорую развязку, — брызгает слюной Старик…
Мой нос прохладней, чем ляжки служанки, взгляд неподвижен, я жду продолжения.
— А я не вижу результата, — с горечью заключает король клейких папильоток.
Дорогуша воображает себя мадам Бовари.
— Патрон, я…
Лишь только я принимаюсь возражать, он начинает перебивать.
— Вы что? — гремит он. — Вы позволяете у себя под носом угробить девушку, за которой я поручил вам следить… И вы неспособны разыскать убийц! Каждое утро представитель американского посольства звонит мне, чтобы справиться, как идет следствие, потому что эти господа имеют большой зуб на погасшую фройляйн Грету и ее банду, уверяю вас.
— Сожалею, патрон, но мы приняли все необходимые меры, чтобы добиться результата. Наши люди осмотрели все отели и гаражи в Париже, чтобы составить список людей, имеющих «мерседес-190». Мы тщательным образом изучили распорядок дня этих персон. Ни один из них не мог быть замешан в покушении в поезде. В то же время фоторобот человека, который дернул стоп-кран, был разослан по всей Франции и за границу — ничего! Как будто он испарился! Авто тоже… Все, что я могу сделать, это подать в отставку.
— А! Ну да.
Скажу вам как безработный безработному, номер с отставкой — это блеф. Как только босс начинает слишком бузить, я ему тресь в лоб отставкой — и он тут же смягчается. Подумаешь, сегодня остался в дураках я, завтра — кто-то другой. Но он не собирается заголяться для порки, а взнуздывает боевого осла и прыгает в седло.
— Вы находите, что сейчас подходящее время, чтобы говорить такие вещи, Сан-Антонио? Отставка! Прекрасное решение, браво, это легко!
Он набрасывается на меня, как старая непробиваемая дева на брачное объявление, берет меня за лацкан, пропускает средний палец в прорезь для моих будущих наград и говорит:
— Как вы могли это сказать, мой бедный друг?
Но вот. Я опять становлюсь его «бедным другом».[10]
— Стало быть, вы не читаете газеты?
— Нет, а что?
Он ухает, как сова.
— Так, так, — добавляет чертов Мефистофель. — Теперь я понимаю, почему вы так спокойны.
Он оставляет мой лацкан, чтобы сгрести целую кипу сегодняшней прессы со стола.
— Читайте!
— На какой странице, шеф?
— О, конечно же, на первой. Наши дела всегда под номером «один», к черту скупость!
Я таращусь на первую попавшуюся газетенку. Заголовок на три колонки ошпаривает мои мозги. Я чувствую, как серые клетки слипаются в паюсную икру.
Старый дед злобно ликует, уверяю вас. Мой дурацкий вид его восхищает.
— Мой дорогой, — бросает это жвачное животное, — вам бы следовало читать газеты перед тем, как идти на службу, полицейский вашего ранга обязан быть в курсе последних событий.
Если бы я не был так ошарашен, то, ставлю не важно что против не известно чего, заставил бы его выпить содержимое чернильницы, чтобы придать ему цветовой выразительности.
— Читайте, читайте! — приглашает дорогой мой человек.
Я повинуюсь не для того, чтобы повиноваться, а лишь потому, что боюсь лопнуть от любопытства, если сейчас же не удовлетворю его.
«Крупное покушение взволновало…» и т. д.
Вкратце, бомбы замедленного действия были заложены теми, кого бойкие писаки называют «преступные руки», на крыше резиденции посла. Нанесен серьезный материальный ущерб. К счастью, обошлось без оплакивания жертв… Но психологический эффект, как в стране, так и за рубежом… Вы сечете речугу?
Предварительное расследование повергает моих коллег из УБТ в глубокую печаль, так как им не удалось откопать ни одной улики. Известно только, что взрывные устройства были установлены под крышей. Министром внутренних дел и его портным определяются размеры необходимых мер безопасности, чтобы обеспечить впредь, как это называется, ну это самое… Ну, надлежащее ля-ля! Щелкопер, который родил этот опус, ухитрился обойтись одними прилагательными, изобразив их к тому же прописными буквами.
Я тщательно складываю газету вчетверо.
— Ну и как? — сардонически бросает Старик.
— Почему вы думаете, что это покушение связано с моим расследованием? — холодно спрашиваю я, сдерживаясь, чтобы не плюнуть ему в физиономию.
— Потому что оно и взрывы, которые фигурируют в жизнеописании Греты Конрад, похожи, как близнецы.
— Грета была убита, господин директор, очевидно, теми, кто был не согласен с ее… хм!.. стилем работы! Следовательно, ошибочно делать вывод о том что убийцы продолжают ее грязную работенку.
Он приводит довод, самый неожиданный из всех, которые можно ожидать от такого изящного, наманикюренного, образованного, солидного и решительного мсье.
— Я это чувствую! — говорит он.
Просто и ненавязчиво. Он чувствует, этот одержимый из Пюридора. Понимаете? Он это чувствует.
А я думаю, что он просто себя плохо чувствует.
— И вы хотите, чтобы я занялся этим делом?
— Да, но неофициальным путем, ФБР[11] не хочет расследования, и было бы нелюбезно не помочь им. Должен вам все же сказать, мой дорогой друг.
