Смертельная игра полностью

— О! Заткнись! — грохочу я. — К чему клонишь, Пино?

— Я клоню к одному очень важному факту, тому, на который ты не обратил внимания, Сан-А! Перед происшествием в поезде ты видел, что «мерседес» подавал сигналы фарами…

— Ну, дальше?

— По-твоему, это был сигнал разделаться с малышкой?

— Без сомнения!

— Хорошо, я предложу тебе только одно возражение, комиссар из большой деревни: а если бы девушка не встала в этот самый момент, а? Представь, что она продолжала бы сидеть напротив и слушать твою белиберду, — как бы они смогли вышвырнуть ее из поезда?

Я смотрю на Берю, Берю смотрит на меня, мы смотрим на Пино. Пино смотрит на свои пожелтевшие от никотина ногти. Торжественная минута молчания.

— Пинюш, — проговариваю я, — ты, как всегда, на высоте!

— Подожди, я продолжаю…

Артист не устал. Он работает под куполом без страховки.

— Ты говоришь, что девушка не видела сигналов?

— Нет, она видела сигналы. Потому что надо знать правила грамматики.

— И ты еще хочешь, чтобы мы серьезно это обсуждали, — сетует кавалер родной речи.

— Прошу тебя, извини, продолжай.

— Если девушка поднялась по сигналу, это значит, что она его ждала?

— Да.

— Но она не ожидала того, что с ней случилось?

— Нет!

— Значит, ее убедили в том, что произойдет что-то другое?

— Возможно.

— И были определенные причины для того, чтобы это что-то произошло именно в этом месте, а не в другом?

— Ты увлекаешь меня все больше и больше, Пино.

Преподобный открывает ящик и выдирает из него дорожную карту. Он раскладывает ее на своих корнишонах.

— Подойдите! — говорит он нам.

Мы покорно становимся у него по бокам. Пинюш явно заслуживает того, чтобы вставить его в раму, клянусь вам! Если бы вы его видели красные опаленные огнем окурков усы, слезящиеся глаза слишком длинный нос и жалкий… Да, если бы вы его видели, вы бы склонили головы перед пятьюдесятью годами честной и верной службы.

— В первый раз, когда я стал размышлять над этой проблемой — заводит он.

— А, так ты уже думал над этим?

— Естественно. Это мой профессиональный долг. Итак, когда я в первый раз занялся этой дилеммой, то сначала подумал что покушение было совершено в этой точке пути потому что дорога идет вдоль железки, что позволило нападавшим смыться на машине.

— Хорошо придумано.

Его указательный палец, узловатый и короткий, скользит по черным извилинам пути Париж — Ренн.

— Но, посмотрите, здесь нет недостатка в местах, где автострада и железная дорога идут совсем рядом. Тогда почему именно здесь, а не где-нибудь в другом месте, скажете вы?

— Действительно, мы скажем тебе это, Пино.

— А я отвечу потому что, после того как дело сделано, авто должно развернуться другим бортом и вернуться на базу. И чем большее расстояние оно должно проехать, тем больше риск быть замеченным.

— Ты на правильном пути дружище — подбадриваю я, — давай, мы следуем за тобой в соседнем вагоне.

— Вывод. КП этих мерзавцев находится недалеко от места нападения! Вот к чему я клонил с самого начала искали повсюду, но только не рядом с местом происшествия! Почему? Потому что какая-то деревенщина вбила себе в башку что авто развернулось в сторону Парижа. Только вот в сторону Парижа — не значит Париж!

Он садится, опустошенный удовлетворенный, лучезарный, благородный.

Это настоящий Бернар Палисси, это Пастер, это Эйнштейн[15], это сгусток всех тех, кто однажды нашел то, что искал, с помощью или без помощи Сан-Антонио из Падуи. Пино оставил свое послание. Он может умереть, имя его останется высеченное на мраморе нашей памяти! Можно складывать шатер шапито его полушарий! К его могильному камню будут приносить охапки гвоздик!

— Мои верные, — говорю я им, — подайте сюда свои пересохшие глотки, чтобы я мог промочить их мюскаде этого года. Вы заслужили это!

Я цепляю карту славного хрыча, чтобы изучить на свежую голову подозреваемый район.

Мой вещун шепчет мне, что Пино прав. Чтобы найти человека с седыми волосами в поношенной куртке и подстриженных штанах (Берю dixit[16]), так же, как и «мерседес», надо их искать там, где они находятся.

Это ведь так просто, надо приложить ума.

День истощается, целые сутки угнетающего ожидания изнурили и нас. Жандармы, мобилизованные нами, с удивительной быстротой прочесали обширный квадрат между Версалем, Шартром, Этампом и Палезо. Две сотни агентов в штатском, пришедшие на помощь многочисленным бригадам, с фотороботом в руках осмотрели район, забираясь в любое жилье и расспрашивая о «мерседесе» у всех местных заправщиков. Все впустую. Один за другим они возвратились, разбитые, оглушенные, удрученные.

— Ничего, мсье комиссар Никто не знает этого человека.