выбраться. Я слышал, как меня зовут, но моих криков никто не слышал. В конце концов, они
ушли. Но мне никто не помог, меня бросили. Я верил почти до конца, что за мной вернутся.
Что меня спасут…
Я покачал головой. Мой отец никогда бы не уехал, если бы думал, что Чарли еще жив.
Отец думал, что Чарли уже засосало в болото. Наверняка папа и его друзья были слишком
напуганы, чтобы признаться в том, что случилось с Чарли.
— И вот, - сказал Шутник, — вот уже много лет я мщу двенадцатилетним детям Редрока.
— Ты больной, — сказал я ему. — Настоящий псих.
Шутник прищурил глаза.
— Нет, - сказал он мне. — Я просто умный. И рассудительный. У меня не было выбора, но
я собираюсь дать тебе шанс. Итак, какое твое заветное желание? Чего ты хочешь?
Я знал, что не смогу выбрать. Я играл не по правилам Шутника.
Как только кто-то делал выбор, он попадал в ловушку. Единственный путь к победе — не
делать выбора совсем. Так никогда не исполнится мое заветное желание. Но, по крайней
мере, я попытался. По крайней мере, Шутник не будет больше играть в свою игру и похищать
детей.
— Я не собираюсь ничего выбирать, — сказал я. — И когда я вернусь домой, я все всем
расскажу. Никого больше тебе не удастся заставить играть в свою игру.
Наступила долгая пауза, Шутник раздумывал.
— Ну, — наконец, сказал он, сняв с себя шляпу и надев ее мне на голову. — Разве ты не
темная лошадка? Каков отец, таков и сын.
В его глазах был злой блеск.
— Итак, — сказал он певучим голосом,
— Ты сделал выбор.
— Нет, я не делал, - возразил я.
Шутник откинул голову и рассмеялся.
— Ты выбрал не выбирать. Давай посмотрим, как тебе понравится быть на моем месте.
Он начал таять, и я попытался ухватить его за руку, но пальцы сжали только воздух.
Я протянул руку, чтобы снять с головы его шляпу, но вдруг заметил что-то красное. На
ногах у меня оказались большие красные ботинки клоуна. Я понесся с горы, обратно к реке.
Упал на колени и уставился на свое отражение в воде.
Именно тогда я понял, что все потерял. Шутник, в конце концов, загнал меня в ловушку.
Он сыграл со мной свою последнюю шутку. Отражение, которое я увидел, не
принадлежало мне.
На меня смотрел клоун.