– Показалось, – кивнул Веронский. – Но у Жанны девичья фамилия Авдеева, она показала мне ксерокопию паспорта и письменное разрешение отца Юлии забрать ее сестре. Поэтому я выписал Авдеевой рецепт на препараты, назначил ей продолжать сеансы с психологом, правда, уже не в клинике, а за отдельную плату. Собственно, дальше Юлия могла сама решать, нужны ли ей занятия с Кристиной Андреевной или нет. После выписки ответственность за лечение пациента лежит полностью на нем самом.
– Кристина Андреевна не только в клинике работает? Она ведет частную практику? – уточнила я.
– Можно сказать и так. В больнице она бывает по выходным, среди недели у нее нет времени. В субботу и воскресенье у пациентов нет никаких процедур, только психолог. Вы и ее подозреваете в убийстве Юлии?
– Нет, пока у меня не имеется улик, свидетельствующих о причастности психолога к смерти Авдеевой. Как по-вашему, кто мог убить Юлию?
– Понятия не имею, – пожал плечами Веронский. – Моя работа – лечить психические заболевания пациентов, все-таки я склоняюсь к мысли, что поведение Юлии обусловлено ее состоянием. Депрессия, повышенная тревожность и панические атаки могли способствовать необоснованному страху, который испытывала Авдеева по отношению ко мне. Я не знаю, что она вбила себе в голову, кто ей что наговорил про меня, но я не имею никакого отношения к смерти девушки! Ищите убийцу среди ее знакомых, может быть, у кого-то были причины ненавидеть несчастную. Я ничем не могу вам помочь.
– А что вы знаете о Жанне Ивлиевой? Сестре Авдеевой? – спросила я.
– Только то, что сказал вам. Я ей только объяснил, какие препараты должна принимать Юлия, дал рекомендации посещать психолога, больше ничего. Если меня будут подозревать в смерти каждого человека, который когда-либо лечился в клинике, то я уже и не знаю, что делать…
– Я проверю ваши показания, – произнесла я. – Скажите фамилию психолога и как с ней можно связаться.
– Кристина Андреевна Колесникова, – проговорил врач. – Пишите номер телефона…
Итак, еще одна моя версия развалилась как карточный домик. Веронский, которого я подозревала, к делу оказался непричастен, в больнице мне больше делать было нечего. По просьбе Андрея Сергеевича я не стала никому рассказывать о том, что разыскиваю убийцу Авдеевой, – лишние слухи были в клинике не нужны. Поэтому я быстро уволилась, Марине Алексеевне сообщила лишь, что устраиваюсь на другую работу. Женщина даже немного расстроилась – она успела привыкнуть к своей нерасторопной помощнице на кухне.
Я же села в свою машину, намереваясь из дома позвонить Олегу Станкову, – видимо, он забыл о моей просьбе. Однако не успела я завести мотор, как Станков сам мне позвонил.
– Привет, сначала информация по твоей просьбе, – проговорил он. – На теле Авдеевой не обнаружено никаких следов от уколов, я узнавал у Еремина. Пока он ничего не говорит о ходе расследования, но, мне кажется, у него нет зацепок. Сначала Еремин подозревал отца погибшей, но у того алиби – он в больнице с острым панкреатитом. Зато сообщу тебе свежую новость.
– Какую? – поинтересовалась я.
– Вчера вечером был найден еще один труп девушки. Ее убили так же, как и Авдееву, – перерезали горло. Тело нашли на заброшенном пустыре подростки, которые пришли туда выпить пива и покурить. Еремин считает, что эти два убийства связаны между собой.
– Личность убитой установлена? – взволнованно спросила я.
– Да. Анастасия Синельникова, двадцать семь лет. Убита предположительно в среду, в период с девяти до двенадцати утра. Труп был найден в черном мешке, как и тело Юлии Авдеевой. Еремин собирается проверять психиатрическую клинику, где лечились Авдеева и Синельникова.
– Синельникова тоже лежала в больнице? – удивилась я. – Когда?
– Месяц назад. Она лечилась от алкоголизма, пробыла там всего неделю и выписалась, – пояснил Олег. – Странно, что пациенты клиники умирают насильственной смертью…
– Еще что-нибудь известно о погибшей? – уточнила я.
– Я тебе сообщил все, что знаю, – проговорил Станков. – Никаких улик на месте преступления не найдено, полиция уже все обыскала…
Я поблагодарила приятеля и попросила его держать меня в курсе событий. Первым моим побуждением было возвращаться в лечебницу и снова допрашивать Веронского, но, подумав, решила этого не делать. Вместо этого я набрала номер Кристины Андреевны Колесниковой и, когда та взяла трубку, проговорила:
– Здравствуйте, мне вас посоветовали как хорошего психолога. Мне срочно нужна ваша консультация, тяжелая жизненная ситуация… Могу ли я записаться на прием?
– Здравствуйте, – услышала я приятный женский голос. – Боюсь, в ближайшее время я сильно занята, записать вас смогу лишь на следующей неделе.
– Пожалуйста, это очень важно! – воскликнула я. – Вопрос жизни и смерти! – Я судорожно соображала, как убедить Кристину Андреевну записать меня на консультацию. – Если вы мне не поможете, то впору хоть в петлю лезть…
– Так, успокойтесь. – Я услышала, что психолог встревожилась. – Я не знаю, что у вас случилось, но попробую что-нибудь придумать…
