Минуту где-то она молчала, я слышала, как шелестят какие-то бумаги – наверно, Колесникова смотрит свое расписание. Потом она проговорила:
– В два часа дня сегодня у меня будет свободное время. Но я смогу вам выделить только один час. Вас устроит такой вариант?
– Да, конечно! – Мне даже не пришлось изображать радость в голосе. Мне очень нужно было поговорить с психологом сперва под видом клиентки, а уже потом решать, как вести себя дальше. – Скажите мне, куда надо приехать?
– Улица Затонская, дом пятьдесят, комната двадцать шесть, – продиктовала Колесникова адрес. – В этом здании находится реабилитационный центр. Вы успеете вовремя?
– Да, конечно! Огромное вам спасибо, вы меня очень выручили!
– Хорошо, до встречи, – попрощалась со мной женщина.
После разговора с Кристиной Андреевной я поехала в центр города. Сейчас было двенадцать часов дня, заезжать домой я не стала – решила перекусить в каком-нибудь кафе, заодно обдумать, как вести беседу с Колесниковой.
Без десяти два я уже была на Затонской улице. Реабилитационный центр, где ведет прием Колесникова, я нашла сразу. Это было девятиэтажное офисное здание, неподалеку от которого находился круглосуточный супермаркет. Сам реабилитационный центр находился на третьем этаже, двадцать шестая комната располагалась в самом конце длинного коридора.
Я постучалась в дверь, которая оказалась не заперта.
– Да-да, входите! – услышала я женский голос. Я зашла в помещение.
Комната, в которой я оказалась, производила приятное впечатление. Удобные кресла с мягкой бежевой обивкой, столик белого цвета с чашками, шкаф для бумаг и стол с ноутбуком – обстановка была одновременно и деловой, и в то же время уютной, я бы сказала, домашней. В одном из кресел сидела женщина, возраст которой я определить затруднялась. Ей могло быть как тридцать, так и сорок лет. Невысокая, миниатюрная, с длинными русыми волосами, собранными в высокий хвост, незнакомка излучала спокойствие и гармонию. Она находилась в комнате не одна – напротив нее в другом кресле сидел молодой мужчина лет двадцати пяти – двадцати семи, одетый в клетчатую свободную рубашку и протертые джинсы. Чем-то парень смахивал на рокера – довольно худощавый, с красивым лицом и русыми волнистыми волосами, которые постоянно падали ему на лоб. Не хватало только банданы с черепом да бас-гитары для завершения образа.
– Простите, мне нужна Кристина Андреевна Колесникова, я не перепутала адрес? – уточнила я. Женщина с улыбкой ответила:
– Нет, все верно. Вы ведь мне звонили недавно, записывались на прием, правильно? Как к вам обращаться?
– Женя, – представилась я. – Если вы заняты, я могу подождать…
– Не беспокойтесь, Игорь уже уходит, – проговорила психолог. Парень окинул меня внимательным, пристальным взглядом, потом кивнул, обращаясь к Кристине Андреевне, и произнес:
– Я пойду, ладно, до скорого, – после чего вышел из комнаты. Про себя я подумала, что для клиента он слишком фамильярно попрощался с Колесниковой, но вслух ничего не сказала. Скорее всего, молодой человек приходил не на консультацию, возможно, он – приятель женщины.
– Присаживайтесь. – Кристина Андреевна кивнула на кресло, где недавно сидел «рокер», как прозвала я про себя молодого человека. Я уселась на сиденье и посмотрела на психолога.
– Какая у вас проблема? – спросила женщина. – Вы говорили, это вопрос жизни и смерти…
– Да, именно так и есть, – вздохнула я. – Дело в том, что у меня есть очень близкая подруга. Можно сказать, мы с ней почти как сестры. Но недавно она пропала, а перед своим исчезновением подруга говорила мне, что очень боится и ей что-то угрожает. Я тогда смеялась над ней, говорила, что она что-то себе придумала, не верила ей. Дело в том, что у нее бывали приступы необоснованной паники и депрессия из-за проблем в семье. Подруга очень хорошо рисовала, и единственное, что у меня от нее осталось, – это эти рисунки…
Я вытащила из сумки картинки, которые нашла в квартире Юли-Марты. Кристина Андреевна стала с интересом рассматривать их.
– Я не знаю, что это и зачем она их рисовала, – продолжала я. – Но из-за исчезновения подруги у меня у самой началась паника, и если я не найду ее, то не знаю, что со мной будет…
– А вы в полицию обращались? – поинтересовалась Кристина Андреевна. – Боюсь, разыскивать пропавших людей – немного не моя специфика… Я могу только помочь человеку разобраться в трудной жизненной ситуации, навести его на поиск какого-то решения. Но как вам помочь, я не знаю.
– Полиция ведет поиски, но они пока не дали результата. Мне кажется, подруга оставила мне эти рисунки, потому что знала об опасности, которая ей угрожает, и если я пойму, что означают картинки, то смогу ей помочь… Как вы думаете, что это за рисунки? Мне кажется, это что-то из области психологии, поэтому я и записалась к вам на прием. Мне очень нужна ваша консультация…
– На мой взгляд, это могут быть метафорические ассоциативные карты, – немного подумав, проговорила Колесникова. – Простите, а как зовут вашу подругу?
– Юля. Юля Авдеева, – сказала я, наблюдая за реакцией женщины.
