До сеанса живописи я успела съездить домой и просмотреть записи прослушек, которые я устанавливала в психиатрической больнице. После разговора с Веронским я успела снять «жучки», однако ничего интересного на них зафиксировано не было. Открыв базу данных, я нашла информацию о Колесниковой Кристине Андреевне и ее брате Игоре. Психологу было сорок лет (все-таки молодо она выглядит!), после школы она окончила факультет психологии Тарасовского государственного университета, работала в реабилитационном центре и проводила сеансы в психиатрической лечебнице. Замуж вышла в двадцать лет, но спустя два года развелась, в повторном браке не состояла. Проживает Кристина Андреевна одна, детей у нее нет. Игорь, брат Колесниковой, младше ее на пятнадцать лет. Карина Семеновна Колесникова, мать Игоря и Кристины, родила сына в возрасте тридцати пяти лет, но после рождения второго ребенка прожила недолго. В возрасте тридцати девяти лет женщина погибла в автокатастрофе, а ее муж, Колесников Дмитрий Иванович, покончил жизнь самоубийством. Кристину и Игоря воспитывала тетка, Маргарита Киршина, у которой своих детей не было. Только благодаря ей брат с сестрой получили образование – Игорь поступил в художественное училище, которое окончил в девятнадцать лет. В настоящее время он проживает отдельно от сестры, в квартире тетки, а Кристина Андреевна живет в доме, принадлежавшем родителям. Игорь не стал преподавателем, зарабатывал на заказах. В училище он зарекомендовал себя как талантливый студент, успешно участвовал в конкурсах по живописи, выставлял свои работы на молодежных выставках Тарасовского союза художников. О нем отзывались как о подающем надежды молодом художнике.
Что касается личной жизни, женат Игорь никогда не был и, по всей видимости, создавать семью не торопился. Думаю, по той простой причине, что его сейчас интересовала лишь творческая сторона жизни, и живописи он посвящал большую часть времени. Как я поняла, женщины ему нужны были лишь в качестве натурщиц, другие аспекты Игоря в принципе не волновали. Но возможно, я ошибалась.
Кристина Андреевна и Игорь были зарегистрированы в социальных сетях. На странички обоих было подписано огромное количество людей. Как я поняла, в списке друзей у психолога были в основном ее клиенты, по поводу Игоря я ничего сказать не могла. Я просмотрела весь список знакомых Кристины Андреевны, Юлия Авдеева числилась среди друзей женщины. Что интересно, у Игоря Юля тоже была в друзьях. Выходит, она все-таки брала уроки у молодого художника? Надо будет расспросить его о погибшей девушке.…
В шесть часов вечера я была в мастерской Игоря Колесникова. Художник снимал однокомнатную квартиру в старом пятиэтажном доме на окраине Октябрьского района. Поблизости от мастерской располагалась школа, чуть дальше находился частный сектор. Место не самое приятное для проживания – никаких больших супермаркетов я не обнаружила, только маленькие круглосуточные магазинчики с минимумом товаров. Единственное кафе именовалось «закусочная», и, судя по названию, заказать там можно было какой-нибудь кофе из пакетика да булку не первой свежести. Обедать там я точно бы не стала.
Я поднялась по лестнице на пятый этаж дома, постучалась в пятьдесят пятую квартиру. Дверной звонок не работал, хозяин мастерской не счел нужным починить поломку. Хоть я и звонила в домофон, Игорь почему-то решил меня не встречать и дверь открыл лишь после того, как я стала колотить в нее.
– А, это вы, – проговорил он, точно забыл о нашей договоренности. – Да, мы с вами на шесть договорились. Проходите, сейчас я вам дам платье, после чего займемся постановкой.
Мастерская Колесникова представляла собой нагромождение холстов, незаконченных картин, разбросанных тряпок и самых разных предметов, в общей своей массе напоминающих мусорную свалку. Здесь были и столетние керосиновые лампы, и какие-то поломанные рамы, торшеры, старинные стулья и этажерки, соседствующие с современной посудой. Довершал обстановку электрический чайник и несколько грязных чашек. Возле окна стоял ящик с красками – эта штука называлась этюдником, как пояснил Игорь. Куча кистей, измазанные тюбики краски, разноцветная доска-палитра, какие-то картонки и куски бумаги… Если бы тетя Мила увидела этот беспорядок, она точно пришла бы в ужас. Но Игорь ориентировался в своей мастерской превосходно, он знал, где что валяется, и создавалось ощущение, что вещи были разбросаны таким образом специально. Видимо, каждый предмет валялся на своем определенном месте, подумала я про себя. Весьма своеобразное помещение…
– Вот, наденьте это платье, – художник протянул мне пакет, в котором лежало нечто белое. По всей видимости, одежда была куплена недавно, так как была аккуратно завернута и упакована в пакет.
– Где можно переодеться? – поинтересовалась я.
– Туалет прямо и налево, – пояснил Игорь. – Выход за мольбертами.
