Я пробудилась в половине второго ночи от привычного, впитавшегося в кровь чувства — страха. Но это было нечто новенькое. Троекратно усиленный, он тряс меня, как липку! Такое чувство, что мне в бутылку подсыпали лекарство от храбрости, и только сейчас оно начинает действовать. Неодолимое желание куда-нибудь спрятаться, забиться в щель. Не просто паника, без повода и причины, признак дурачины, а явно чем-то подкрепленная, имеющая под собой железную основу. Я села на тахту, обернулась в натуженный слух. За окном густо падал дождь. Он уже превратился в привычный фон, не мешал отчленять посторонние звуки. Вот оно — я услышала! Кто-то медленно, мягко вышагивая, двигался по коридору — от южной лестницы к северной. Плавно переступал, с пятки на носок. Едва различимое ухом шарканье. У моей двери шорох шагов стих. Не зря боялась — человек остановился. Очевидно, его привлекла полоска света из-под моей двери (я не выключаю на время сна лампу!). Тихий ужас меня обуял, я закрыла рот ладонью, чтобы не закричать. Куда бежать? За портьеру? Под тахту?..
Этот лютый «саспенс» продолжался секунд десять. Человек не вошел, «ведьмин круг» продолжал работать. Вместо этого он внезапно сорвался с места и побежал по коридору. Он не топал, как стадо слонов, хотя явно не шел, а бежал. Ужас отпустил меня, но ненадолго. Мне почудилось, кто-то закричал. Далеко, за толщами стен — протяжный вскрик, заглушенный пространством...
Или показалось? Или не человек вскрикнул, а птица пропела ночную лаконичную серенаду. О чем поет ночная птица? Хотя какая птица поет по ночам на неласковом осеннем берегу?
Страх заворошился с новой силой. Выйти невмочь, но сидеть в комнате еще страшнее. Это западня, из которой нет выхода. Запоры отсутствуют, оружия в наличии не имею. Даже при условии, что со мной ничего не стрясется, я не смогу уснуть, я к утру скончаюсь от ужаса...
Я должна выйти, убежать из этой западни. К охране на перешеек! — осенило меня. Отсижусь, авось не прогонят. А прогонят — спрячусь в кустах. Под обломками стен, в лопухах, под обрывом, за террасой, на кладбище, в склепе...
Я выбежала в коридор. И тут же поумерила свою прыть. В желтом восковом свечении из «аппендикса», ведущего на лоджию, быстрым шагом вышел человек. Я юркнула за колонну. Человек не сомневался в выборе верного пути — он сразу повернулся ко мне спиной и бесшумно заскользил к северной лестнице. Еще мгновение — исчез в проеме. Я механически дернулась к южной, но быстро вспомнила про труп Бурляка с расколотым черепом. Он подвернулся на южной лестнице, там и колдовал злоумышленник, а повторение, как известно, мать учения...
Не бог весть какой барьер, но он меня остановил. Я поколебалась и снова двинулась на север. Не буду бояться — человек уже спустился; сомнительно, что его так быстро понесет обратно.
События этой ночи развивались по всем законам детективного жанра. Я дошла до «аппендикса», опасливо покосилась на распахнутые двери в черную ночь, ускорила шаг. Но тут услышала отчаянный женский стон:
— Мостовой, помоги-и...
Он доносился с лоджии. Я задергалась, как на веревочках. Помчалась вперед, вернулась, сделала шаг к лоджии.
— Помоги, Мостовой, падаю...
Сколько муки и страха было в этом стоне! Я опомнилась. Какого черта я тут дергаюсь? Устыдись! — спасай утопающего... Я побежала на лоджию. Метнулась на каменную площадку, завертела головой. Темень несусветная, луну бы сюда с неба...
— Кто здесь?
— Сюда... Скорее...
Стон доносился справа, с того участка террасы, где я пыталась спрыгнуть на землю. То есть покончить с собой. Я перегнулась через перила, стала всматриваться. Там что-то болталось — вроде тряпки на ветру. Человек, что ли? Одной рукой он держался за балясину, другой царапал по карнизу. Ноги висели в пустоте — метрах в восьми от каменной террасы. Разбиться с такой высоты — проще, чем не разбиться...
Самое время сходить на подвиг. Другого времени для подвигов просто не существует! Я согнулась в три погибели, нащупала балясину и руку, которая вот-вот собиралась разжаться. Схватила ее за запястье.
— Вторую давай...
Напряжение — нечеловеческое. Градом хлестал пот, разъедая солью глаза. Висящая женщина отпустила карниз, потянула меня за собой, но тут же, извернувшись, схватила меня за вторую руку. Я уперлась коленями в балюстраду, заработала плечами. Она помогала мне, активно перебирая ногами. Без ее помощи мы бы точно обе сверзились. Она встала на карниз, издала стон облегчения. Жанна! Девушка с хорошим русским именем...
Я помогла ей перебраться через перила — мы обе упали на пол, задыхаясь от дикого напряжения.
— Жанна, как вы туда угодили?
— Господи, Вера, что вы тут делаете?.. Вам нельзя здесь находиться, уходите... Спасибо вам, Вера... — Она пыталась приподняться, но разъезжались ноги. Она встала на корточки — ее качало и штормило. — Дьявол... — она стала судорожно озираться. — Я выронила нож...
— Да что случилось, Жанна? — хрипло выкрикнула я. — Кто вас столкнул?
— Рустам...
— Но почему?
Она огрызнулась:
— По кочану... Налетел, как дьявол, швырнул за перила. Я ждала Мостового...
