Полезного разговора не получалось. Она резко подпрыгнула, приняв боевую стойку. На лоджию, громко топая, вбежал грузный мужчина, вскочил в аналогичную стойку. В руке он что-то держал.
— Мостовой! — вскрикнула Жанна. — Наконец-то!.. Не трожь ее, это Вера, она помогла...
— Ты в порядке? — Мостовой подлетел к Жанне. — Бежим скорее. Этот урод где-то рядом, я его видел... Вера, убегайте скорее, что вы, черт вас побери, здесь делаете?
Я не успела и рта раскрыть, как опять осталась одна. Топот удалялся. По карнизу барабанил дождь, хлестал ветер. Как последняя дура, я не схватывала суть вещей. В голове застрял единственный лейтмотив этой ночи — бежать...
Отдышаться не было времени — страх гнал вперед. Я снова вышла в коридор, осмотрелась. Побежала к северной лестнице. До пугающего чернотой проема оставалось три шага, когда сотворилась новая пакость. Пуще прежних! Человек вымахнул из проема — расправил объятия! Я не успела рассмотреть его лица. Очевидно, во мне уже сидела установка — немедленно реагировать на разные пакости. Я рванулась влево, уходя от удара. Но слишком близко оказалась колонна — я с размаху ударилась виском о шершавый камень! Боль пронзила голову и рассыпалась по телу. Подкосились ноги, сделавшись ватными. Я бы и сама упала — круги в глазах уже вертелись. Но человек не стал ждать — он швырнул меня на пол. Я сумела изловчиться в воздухе, упала не затылком, что было бы летально, а сперва на попу, затем на правое плечо. Оно тотчас среагировало — обожгло болью. Последовала вспышка ярости. С моей стороны. Он не успел до меня дотянуться, а я уже ударила его пяткой по коленке. Этот ублюдок вскрикнул, пнул меня по больному плечу. Я то ли замычала, то ли завопила — не помню, сознание уже убегало, цепляясь за какие-то острые кромки... Но окончательно я его не лишилась — на свою дальнейшую беду. Я бродила по грани — между тусклой реальностью и яркой вечностью. Свет фонаря ударил в лицо. Человек похабно ругнулся. Ясно дело, обознался. Да еще по колену заработал. Безжалостной мести от него я, впрочем, не дождалась. Поняв, что ошибся номером, человек предпочел не тратить время. Он оставил меня в покое, бросился дальше по коридору. Слишком мягкие у него были шаги — я сегодня уже такие слышала... Потом где-то рядом хлопнула дверь, снова кто-то пробежал — тяжелый, грузный. А я оставалась лежать, ощущая спиной холодную гладь камня, пытаясь приподняться, но преуспела далеко не сразу...
Впрочем, определенных успехов я добилась. Я сохранила способность бояться, но разучилась подвергаться изумлению.
Я поднялась, держась за колонну, и, силясь как-то упорядочить анархичное мельтешение кругов перед глазами, отправилась на лестницу. Опыт уже имелся — я встала боком, взялась за перила и довольно быстро убедилась, что конструктивные особенности дома нынче не направлены против его обитателей. Закусив до боли губу, чтобы не свалиться в обморок, я спустилась к подножию лестницы. На южной окраине вестибюля горели две свечи в канделябрах. Вполне достаточно для ориентирования на местности. Проглотив тошноту у горла, я, пошатываясь, побрела к застекленным дверям на террасу. Это новый путь, я должна была его испробовать. Ощутить на вкус. Через неф я уже ходила. Ничем хорошим это не кончилось. А в моем теперешнем состоянии — и подавно не кончится.
Я растворила двери и вошла в просторную «базилику», равную ширине висящей над головой лоджии. Причудливые опоры по краям, не атланты, конечно, с кариатидами, но все равно забавно. Впереди терраса, за ней море. До выхода с территории замка Кронбери — четыре метра, а там за угол, еще раз за угол, и — бегом к перешейку, где мужчины в «плащаницах», не добрейшие создания, но хотя бы вменяемые...
Удалиться с территории замка оказалось еще труднее, чем раньше. Вам никогда на голову не падали трупы?
Я вошла в зону, где начинался дождь. Наверху раздался нечеловеческий вопль, и что-то тяжелое обрушилось с балюстрады на мою несчастную голову! Это уже сверх всего! Хорошо, не по прямой по кумполу. Но зацепило основательно — ботинок падающего треснул меня по больному плечу, и мы упали почти разом...
Я копошилась в луже, плача от боли и бессилия. А рядом валялся труп. Вернее, в ту пору еще не труп. Он подавал определенные признаки жизни. Хрипел и пытался приподнять голову. Потом распознал рядом с собой живое существо, вцепился мне в рукав. Обрадовался, наверное. Я рванулась от него, как от чумы, но он уже сжимал меня всей своей предсмертной корчей. Я начала приподниматься, скользила, падала на колени, а он порывался мне что-то сообщить, тряс головой, но изрыгал при этом только нечленораздельные хрипы. У меня уже не было сил с ним бороться. Я прекратила сопротивление. Сидела на коленях под стеной ливня. А покойник тряс меня, как грушу...
Внезапно вспыхнул яркий свет. Густой такой, направленный. Мизансцена осветилась до мельчайших подробностей. Ливень, женщина на коленях, умирающий Рустам...
