Мостовой у самого входа — тащить эту глыбу в гущу тел дворецкий поленился. Да и смысл? Ближе положишь — быстрее возьмешь. «Езда» по пересеченной местности почти не повлияла на окоченевшего Мостового — он пребывал в той же позе, как если бы остался сидеть в кресле. Жутковатая, надо признаться, поза...
Я сделала несколько снимков общего плана, зашла за саркофаг — сняла сбоку. После этого в легких кончился воздух. Я бросилась к двери, глотнула свеженького. Возвратясь, превозмогая отвращение, согнулась над Мостовым и сняла изуродованное судорогой лицо. Переступила через тело, нашла свободный участок пола между ногой Бурляка и задницей Арсения, вставила туда вторую ногу. Запечатлела залепленную грязью физиономию Рустама, съеденного трупными пятнами Бурляка. А чтобы увековечить Арсения, пришлось перешагнуть через всех троих и всунуть фотокамеру почти ему под нос. Он лежал на боку; для качественного фото анфас мне пришлось бы прилечь рядом. Для верности я щелкнула дважды. Обойдя саркофаг, я пулей метнулась к двери, чтобы хлебнуть воздуха. Глаза уже на лоб лезли от нехватки...
Кажется, все. Я исполнила последнюю прихоть. Если вдуматься — долг. Можно с чистой совестью возвращаться в комнату и встречать судьбу-злодейку. С чувством какого-то злобного сожаления я убрала в карман фотокамеру и начала взбираться по ступеням.
Слава господу, я не успела воспарить над склепом в полный рост! Вовремя заметила незнакомых людей, пробирающихся между могилами. Бородатых и тепло одетых. Они направлялись в мою сторону! Страх прорезал меня насквозь. Я упала плашмя на лестницу. Чисто рефлекторно — а вдруг за мной? Куда они движутся? К склепу?.. А куда еще? — ведь на этом старом погосте, как в древней Римской империи, все дороги ведут сюда. Виляя попой, я по-паучьи сползла к приоткрытой двери. Втиснулась в склеп и вскочила на ноги. Метаться тут особо некуда: не замок, где десять путей, — не разгуляешься. И мебели никакой, кроме саркофага...
К этому гробу я и подалась. Обогнула его с правой стороны и распласталась за каменным подиумом — в самой клоаке паутины и крысиных какашек. Видит бог, имейся у меня в распоряжении время и домкрат, я бы с радостью прилегла рядом с рыцарем...
Хай, барбудос! Что за публика?.. Оказалось, это прибыла заурядная похоронная команда. Четверо. Они ввалились в склеп по одному, топая сапожищами, — невысокие, кряжистые, все, как один, коротко стриженные и бородатые. Я тут же задвинула свой любопытный нос и уже его не выдвигала.
Санитары Фирмы разговаривали по-русски. Это вселяло гордость.
— Оба-на, вещички! — весело бросил первый. — Пробежимся по шустрому, а, старшой?
— Ты совсем дурканулся, — пробубнил басом второй. — И мечтать не смей, Казар. За такие вещи загремишь по всей схеме знаешь куда?
Третий подсказал:
— И выпьем мы за тебя, Коляш, третью. А за ней четвертую — чтобы за нас никто третью не пил.
— Тут на две ходки наработано, — определил четвертый. — Быстренько управимся, мужики.
— Плюс дополнительная, за вещичками, — пробасил старшой. — Ладно, не хрен базарить, взя-али-и...
