Трофейный «хорьх» ехал вслед за воинскими частями 293-й стрелковой дивизии, то отставая, то обгоняя по обочине бронетранспортеры, танки, самоходные установки, тягачи с пушками.
Командующий Маньчжурской оперативной группой 36-й армии Фоменко сидел неподвижно, молча глядя сквозь ветровое стекло на двигавшиеся по дороге войска.
Сумрак постепенно истаивал, небо на востоке желтело сильней, свет становится ярче, хотя солнце еще было скрыто за грядой сопок. Впереди показалась колонна пехоты. Бойцы в выгоревших гимнастерках посторонились, с завистью провожая машины начальства с охраной. Генерал видел через стекло осунувшиеся серые, землистые лица солдат. Марш и бессонная ночь, конечно, никого не красят, но опустошенные предельной усталостью глаза говорили о многом.
– Почему пехота выступила своим ходом? – повернувшись к комдиву Сгибневу, спросил генерал-лейтенант.
– Из-за большого отрыва от баз, автобат своевременно не получил горючего и машины не предоставил. Это идет 1034-й стрелковый полк. Чтобы выполнить приказ и прибыть к исходу дня в район станции Угунур.
– Останови машину, – приказал водителю Фоменко.
Мощный мотор «хорьха» смолк. Со второй машины выпрыгнули на дорогу автоматчики из охраны.
– Мартынов, найди мне Текучева, – приказал генерал сидевшему на заднем сиденье адъютанту.
Майор сноровисто выбрался из машины и пошел выяснять местонахождение командира полка. Следом за ним из автомобиля вышли командующий и комдив, прошлись по дороге, разминая ноги после долгой езды.
– Раненько к полету готовятся! – вдруг полушепотом удивленно протянул Фоменко. – Зима, видать, ранняя будет.
– Что? – изумленно спросил комдив.
– Журавли, Степан Михайлович, скоро улетают, – произнес генерал. – Их печальное курлыканье всегда напоминает мне об Украине. Сколько же лет я не был в родных краях, и страшно подумать, что там сейчас.
Сгибнев, задрав голову, поискал глазами клин тоскливо и надрывно курлыкающих журавлей. Затормозивший рядом с ними ГАЗ-67 отвлек офицеров от птиц. Шагнув на землю через вырез на месте двери, Текучев вскинул к виску руку в приветствии.
– Здравия желаю, товарищ командующий!
– Во сколько полк вышел из пункта дислокации, майор? – спросил Фоменко.
– В пять утра. Хотели по холодку большую часть дороги пройти, но попали в сыпучие барханы, а жара и ночью донимает.
– Как у вас с обеспечением водой?
– Плохо. Один колодец по дороге был вычерпан – видно, артиллеристы лошадей поили, а возле второго стоит комендантская охрана, его японцы успели отравить при отходе. Остался только запас на полевой кухне. Люди очень устали.
– Мартынов, передай начальнику тыла, чтобы отправили в полк цистерну с водой. Координаты не забудь передать, – отдал Фоменко приказ адъютанту. – Объявите привал, Дмитрий Дементьевич. Бойцов накормить, выдать воды. Нам не хватало еще санитарных потерь, – хмуро произнес он. – Как доберемся до штаба, направлю вам из своего резерва машины.
– Есть объявить привал! Спасибо, товарищ генерал-лейтенант, за машины. – Полное, с крупным носом лицо Текучева осветила радостная улыбка.
В Хайларе на въезде их остановил патруль. Майор Мартынов, переговорив со старшим, вернувшись в машину, доложил:
– Третий дом по Центральной улице. Уже все службы здесь устроились, товарищ генерал.
К вечеру небо затянуло тучами, дождь принес долгожданную прохладу. Рядом со штабом слышалось завывание автомашин, отголоски команд, переклички связистов. От соседнего дома донесся сердитый, распекающий говорок: видимо, старшина из хозяйственной роты отчитывал нерадивого повара. Все это было знакомо и выглядело так, как бывает при размещении любого крупного штаба. Фоменко прошел мимо часового. В здании штаба было довольно просторно. В большой комнате с тщательно занавешенными окнами горели электрические лампочки. За столом сидели вызванные Потокером начальники отделов и служб. Было накурено, дым синей паутиной плавал над столом. Грузный, с черными завитками кудрей на начинающей уже лысеть голове начальник штаба при виде Фоменко глянул на подчиненных темными навыкате глазами и подал команду встать. Все встали, вытянулись, поспешно погасив папиросы. Фоменко поздоровался и недовольно сказал:
– Впредь прошу на совещаниях не курить, не дурманить головы.
– Совещание уже окончено. Товарищи офицеры, прошу всех приступить к своим обязанностям, – отпустил Потокер подчиненных.
Фоменко снял фуражку, пристроил на вешалке и, пригладив ладонью густые волнистые волосы, устроился за столом.
– Устал до чертиков, напои-ка меня чайком, Герц Моисеевич, да новости последние расскажи.
Потокер отдал распоряжение ординарцу насчет ужина, а сам стал прибирать разложенные на столе документы.
– Нечем порадовать, Сергей Степанович. Погиб начальник штаба восемьдесят шестого корпуса, – хмуро произнес подполковник. – Мы ведь семьями дружили. Как Татьяна Иосифовна переживет гибель Федора, не представляю.
– Как это произошло?
