Лешка направился к реке, раздвигая заросли ивняка, и вспугнул большую птицу. Заслонив на секунду звезды, она, шумно хлопая крыльями, вылетела из кустов и всполошила весь лагерь. Женщины хором завизжали. Синицина опрометью кинулась к реке. Баир, едва успев схватить ее за руку, сердито выговорил:
– Куды, как барануха, помчалась? Это сова охотится.
– Я чуть от страха не обмерла! – испуганно выдохнула та, приложив руку к груди.
Мамаев, глядя на переполох, приказал от греха подальше:
– Женщины, к реке пойдете с Алексеем, он вас там посторожит. А мы ополоснемся здесь.
– А в чем нам купаться, товарищ капитан? И где потом белье сушить? – возмутилась лейтенант Котова.
– Да я за вами подглядывать и не собирался! – воскликнул вернувшийся от реки Лешка.
Даже при неярком свете месяца было видно, как он довольно ухмыляется. Капитан сердито глянул на него и повторил приказ:
– Сержант, проводите женщин до места помывки и возвращайтесь к машине. А вы, товарищи медики, от берега ни на шаг! – И, поняв, как по-дурацки прозвучал приказ, развернулся и молча ушел к воде.
Онон медленно тек маслянистой блестящей лентой мимо поросших камышом и осокой берегов. Желтая серпастая луна отражалась в воде. Мирную тишину нарушали шуршание речной волны и плеск выпрыгнувшего за мошкой окуня.
«Хорошо-то как! Сейчас бы закидушку кинуть да таймешка поймать. Давно ушицу из него не ел», – расстегивая гимнастерку, подумал Семен.
Мужчины чутко прислушивались к веселому визгу и хохоту девчат, эхом раздающемуся по реке, – каждый переживал – не напугал бы кто снова непутных. Быстро ополоснувшись, они развели костер и поставили на огонь котелки под чай и кашу.
Когда женщины вернулись от заводи, ужин уже был готов. Фрося взялась всем раскладывать в котелки кашу, Егор порезал крупными ломтями хлеб, а Лешка разлил по алюминиевым кружкам чай. Все устроились поближе к огню, спасаясь от злых, надоедливых комаров. Баир расправился с поздним ужином раньше других и пошел к машине за картошкой, полведра которой выпросил у завхоза в госпитале. Он разворошил суковатой палкой головешки и закатил картофелины в угли.
Котова подсела ближе к костру, распустила длинные косы и, пропуская густые пряди сквозь пальцы, начала сушить их у огня.
– Как же вы такую красоту в войну сохранили? – спросил Лешка, невольно любясь, как блики огня играют на волне волос, укрывшей ее до самой земли черным, как крыло ворона, покрывалом.
– Они – единственное, что удалось сохранить в войну, – невесело ответила Антонина и начала заплетать тугую косу, уложив ее короной на голове.
– Нам еще долго быть вместе, продолжим знакомство, – отпивая чай из кружки, сказал Мамаев. – Для вновь прибывших: звать меня Семен Дмитриевич, я назначен командиром отряда особого назначения, к которому вы приписаны. Вопросы есть?
– Есть! – Рыжеволосая Синицина, как школьница, подняла руку.
– Слушаю вас, военфельдшер.
– Меня звать Ефросинья, можно просто Фрося. Товарищ капитан, разрешите спросить: мы едем воевать с японцами? – Девушка с тревогой смотрела на Мамаева. В ее больших глазах плескался страх. Все затихли, ожидая ответа. Красноватые отсветы пламени играли на ставших серьезными лицах. Неожиданно на выручку капитану пришла Котова:
– Фрося, помнишь, в сорок втором году в Быркинском[56] районе пришлось пристрелить всех лошадей, чтобы остановить эпидемию сапа? Тогда, весной сорок третьего, во время посевной в плуги впрягались вместо лошадей женщины и подростки. Мы едем, чтобы обследовать приграничную территорию и дать заключение по эпидемиологической обстановке.
– Антонина Дмитриевна, а почему столько танков и пушек едет в сторону границы? Не просто же так, – упрямо тряхнула завившимися в колечки кудряшками Фрося.
– Это границу укрепляют, – успокоил ее Лешка.
Он выкопал из золы горячую картофелину, остужая, поперекидывал ее на широких мозолистых ладонях, разломил пополам и отдал девушкам.
– Меня Тоней зовут, – промолвила Котова, принимая из его рук вкусно пахнущую половинку.
– А меня Алексей.
– Я Егор, – не отстал от сержанта младший лейтенант.
Черных сидела немного в сторонке, наблюдала за членами отряда: Комогорцев – радист, Краснов будет прикрывать спецгруппу в случае чего… остальные – просто прикрытие. Больше всего ее внимание привлекал Мамаев. От него зависело выполнение труднейшего задания. Она разглядывала смуглое скуластое лицо командира, движения у него были быстрые, точные – за ними угадывалось серьезное занятие спортом, скорее всего, вольной борьбой. Настя перебирала в памяти то, что успела узнать из его личного дела, которое ей дал Соколов для ознакомления.
