Вот и сейчас, поднимаясь с кровати, я направился к ее комнате, чтобы вновь посмотреть на безмятежно-спящее лицо. Ее дыхание было ровным, руки лежали поверх одеяла, губы были слегка приоткрыты, медленно втягивая воздух и издавая легкие вздохи, глаза с черными длинными ресницами чуть подрагивали во сне, волнистые локоны цвета непроглядной тьмы разметались по подушке. Среди них, как белая ворона на сожженном поле, выделялась светлая прядь. Я провел по ней пальцами, словно гребнем. Затем повторил это с остальными как завороженный. Ее волосы были мягкими и податливыми, от них исходила легкая прохлада, а рядом с ней пахло морозной свежестью с нотками луговых цветов. Удивительное сочетание. Но почему запах изменился? Откуда этот холод, будто находишься недалеко от ледяных гор?
Мои действия не будили ее, и я рискнул, прикоснулся к ее руке, ведя дорожку к ладони. Она выдохнула сильнее, и я замер, боясь попасться как мальчишка. Но беспокоился зря. Ее сон был очень крепким. Хранитель не реагировал на меня. Лишь однажды поднял голову, присматриваясь к вошедшему, а затем свернулся калачиком и прикрыл глаза. Нравилась мне эта его солидарность.
— Надеюсь, ты сохранишь мою шалость в тайне. — тихо прошептал я с улыбкой.
Ее пушистый друг дернул ухом, показывая, что услышал, но все так же не открывал глаза. Я не стал прикасаться к ее губам, хоть и непостижимо тянуло. Все же для себя мне хотелось провести грань дозволенного. Тьма струилась у ее ног, не решаясь затянуть облачной пеленой. Это была не моя тьма, а тьма моего замка, которая при необходимости подчинялась мне, но прямо сейчас действовала по собственной воле. Еще с самого ее появления я наказал ей не бродить по дворцу бездумно, но малышка умудрилась обшарить в замке чуть ли не каждый угол и даже отыскать каменного стража. Как же я был удивлен, когда понял, что тьма расступается перед ней, признает себе равной. Было приятно и одновременно волнительно. Становилось интересно, на что способно это маленькое, с виду беспомощное создание. Но с каждой нашей встречей, с каждым днем она удивляла меня. В ней смелость ходила по тонкой грани с безрассудством и необузданностью. Не такая, как те женщины, что с первого же взгляда и приказа подчинялись мне, боялись поднять на меня глаза без дозволения и даже прикоснуться. А она не просто смогла перечить мне, но и вызвать странные желания, которые совсем не вязались с моими вкусами и предпочтениями в женщинах.
Я постарался осмотреть ее цепким прямым взглядом и понять, что же мне в ней нравиться. Хотелось, наконец, разобраться в себе. Что именно привлекало меня в ней? Что именно нравилось? Серые большие глаза, но очень невзрачные и невыразительные, таких много. Небольшие аккуратные губки, такие найдутся у четверти женщин моего мира. Черные косы, как у загнанной в угол библиотечной мыши и огромные очки на пол-лица точно не придавали ей никакого очарования. Тогда в чем дело? Тело? Насколько успел заметить, оно не подходило ни по одному параметру в моем списке предпочтений: ни размером груди, ни детским плоским тельцем. Может, у меня и правда из-за стресса нарушился гормональный баланс и я реагирую на все, что шевелится? Иначе как объяснить то, что на меня как обухом по голове нахлынуло недвусмысленное желание? Я же не по детям… Да, точно не по детям!
Стряхнув остаток мыслей, я отпустил ее прохладную руку и вышел прочь, прикрыв за собой дверь. Надо бы навестить Сецилию. Она наверняка сможет разрядить мой пошатнувшийся баланс. Эта женщина как никто другой могла подарить неописуемые сладострастные ощущения. Вот только провожу маленькую ведьмочку, и как появится возможность, навещу свою истосковавшуюся любовницу, которая хоть и спала с другими мужчинами, но всегда была готова променять любого пришлого мужика на хотя бы одну ночь со мной. И которая всегда была удобным вариантом, не требующим брака.
Сетия
— Значит, ты утверждаешь, что оказалась там из-за своего мохнатого друга? — глаза ректора сузились, пытаясь разобрать, говорю ли я правду.
— Да, и думаю такое может случиться снова. — стоило мне понять что магистр не подозревает как, с кем и при каких обстоятельствах я покинула Верхний мир, язык тут же повернулся свалить всю вину на моего белоснежного друга. Ему-то ничего не будет, а вот для меня это хороший шанс избежать долгого разговора, в котором так или иначе не получится обойтись без лжи. Да и волновать ректора совсем не хотелось.
— Есть ли какая-то причина, по которой он вернул тебя? — произнес мужчина уже более спокойно, разжав крепко-сцепленные пальцы, но все также пристально вглядываясь в меня.
Я сделала вид что задумалась, поднимая глаза к потолку, словно меня очень заинтересовало хрустальная люстра небольшого размера с треугольными кристаллами свисающими на тонких полупрозрачных нитях.
