— Сейчас погоди, негодник, я тебя покормлю. — только когда женщина взяла с полки какой-то мешочек и подошла в угол комнаты, ведьмочка разглядела глиняный горшок, из которого собственно и росло это своевольное растение. Блестящий, чуть-подсвечивающийся порошок горкой рассыпался на землю в горшке и испарился, взмывая в воздух столпом искр.
Некоторые предметы, в том числе и книги, парили в воздухе и Сетия заулыбалась, когда мимо нее пролетела золотая рыбка в летающей луже. Та посмотрела на девушку своими большими выпученными глазами, пошевелила беззубым ртом, вильнула хвостиком и засверкала чешуей подальше.
Сетия подождала, пока старуха заварит чай, и хоть внешне женщина выглядела не больше чем на пятьдесят, у ведьмочки не поворачивался язык назвать ее молодой женщиной. Вообще она пребывала в замешательстве, пытаясь понять, как этой милые хозяйке дома удалось сохранить сносный, вполне неплохой облик за многие столетия. Вообще Сетия не представляла, сколько именно ей лет, но вспоминая старые легенды об обитательнице пустынных болот, в которых раньше жила женщина, сейчас насчитывалось порядка тысячи лет. Это очень огромный срок, поэтому ведьмочка даже не сомневалась в том, что стоящая возле тумбы женщина, высчитывающая по мерному стаканчику граммовку трав для заваривания чая была очень сильной ведьмой.
Когда фарфоровая чашка с волнистым краем и росписью синего морозного узора стуком о стол огласила о начале чаепития и долгого разговора, Селестия перешла сразу к делу, не ожидая пока разговор начнет собеседница.
— Как вы уже поняли, я пришла к вам, чтобы попросить выполнить мое желание. Я понимаю что вы не джин и не добрая фея, выполняющая каждую прихоть своего гостя — пресекла она заранее ядовитые замечание. — но вы моя последняя надежда. — в голосе ведьмочки было столько искренности и надежды, что сидящая перед ней ведьма посерьезнела, отставила чашку из которой собиралась испить, в сторону. Она чем-то была очень похожа на Сетию, будто была таким же любопытным созданием, желающим как угодно разбавить свою скуку от пребывания в этих горах.
— Запомни. — строго выдавила ведьма. — если ты просишь кого-то о помощи, то не показывай насколько для тебя важно то, о чем ты просишь. Безусловно, ты бы не пришла ко мне просто так, но подобные слова набивают цену твоему желанию. Неужели ты не боишься, что я запрошу такую цену, которую ты не сможешь заплатить даже после своей смерти? — в ее голосе проскальзывало недоумение. Парсифей действительно было интересно, что же за желание привело дитя в это ужасное место, которые она использовала в качестве жилища по своим собственным скрытым причинам. Другим же она никогда бы не пожелала такого заточения, где из собеседников у нее были лишь голодные тварюги, которые уже давно поняли, что нападать на ведьму себе же дороже и больше близко к ней не подходили, оттого в лесу становится еще тоскливее.
Селестия покачала головой и отпила немного чая. Тот на вкус был очень приятным и ароматным со сладкими нотками, перекатывающимися на языке. В дополнение к чаю старушка поставила на столик вазочку конфет, но те на вид выглядели так странно, что она засомневалась в их съедобности и решила обойтись лишь чаем.
— Видите ли, у меня нет ничего ценного, кроме частички силы и брать то нечего. — Сетия потянулась к капюшону, расстегнула застежку, удерживающую хламиду на плечах и, сняв, отложила ее в сторону. — Некоторое время назад меня начали беспокоить странные сны, в которых весь мой мир покрывается снегами и пеленой холода и тоски. Меня перестало греть даже самое теплое одеяло, по телу то и дело проходит волна мурашек, чаще тянет в сон и вот… — она указала на белые пряди. — мои волосы изменяют цвет.
Женщина молча выслушала и временами с прищуром смотрела на девчушку.
— Ты хочешь знать, почему это происходит?
Ведьмочка согласно кивнула, но в душе ей было немного страшно знать правду.
— Мне казалось, это какое-то проклятье, но о нем не говорится ни в одной книге. Нигде нет ничего похожего.
— Как давно это началось? — как-будто невзначай поинтересовалась старушка.
— Около нескольких месяцев назад меня отправляли в Нижний мир. Там все и началось.
Старушка залпом допила чашку, будто в ней был не чай, а как минимум ликер и со звоном поставила ее на стол.
— Эх, милая-я-аа. Удивительное ты и необычное создание. Такого в этом мире не найти. — начала она на манер цыганки, предсказывающей судьбу. — Но ты и сама ведь наверняка знаешь, что ты не та, кем являешься. — не спрашивала, а прямо утверждала женщина, чем вызвала ответный интерес у собеседницы и та подалась вперед.
— Вы знаете, кто я?
— Экой не-ее-ет, дорогая, я отвечу только на один вопрос. На другой тебе ответ самой искать придется. Выбирай, что больше хочешь знать.
Сетия даже не сомневалась в том, что ее интересует сильнее.
— Я хочу знать, как мне вылечиться.
