Ведьмочка провела пальчиками по чему-то гладкому и скользнув глубже, наткнулась на что-то острое. Пальчики резко пронзила боль и в ушах загудело. Обостренным слухом она услышала, как сквозь прорезь вытекает ее кровь и какой мокрой становится ладонь. Не смотря на произошедшее, она не спешила одергивать руку, точнее хотела вытащить, но что-то будто не давало этого сделать и звало ее прикоснуться глубже. Там, где она нащупала скользкую гладкую полусферу, словно намазанную маслом. Все потому что кровь смочила гладкую поверхность и придала ей скольжение. Когда это произошло, по телу прошла волна настоящего жара, кожа словно вспыхнула огнем. Сетия закричала от раздирающей боли, вселяя ужас в тех, кто ее слышал. А потом сознание померкло, теряя краски и изображение.
Раздался шумный свист и Селестия резко увернулась от удара кинжала. Некоторое время она пребывала в забытье и ничего не чувствовала, но стоило сознанию немного проясниться, как нутро завопило об опасности и резким движением вывернуло ее в сторону, заставив перекатиться от удара на бок.
— Бездна. — выругалась Сетия, поднимаясь на пошатывающиеся ноги. Кажется тот факт, что ее затянуло в другое место каким-то порталом, сказалось на самочувствии, голова кружилась как после карусели, а к горлу подступал рвотный позыв. За считанные секунды она применила лечебное заклинание чтобы успокоить рвущееся неприятное желание и еще одно более нормальное — остановить землю. Кажется, что все это происходило долго, но на деле от ее резкого движения на земле еще кружился ворох сухих черных листьев.
Клинок острым лезвием проскочил рядом с грудью, чуть не задевая одежды, и ведьмочка тут же выставила щит, от которого отрикошетил удар и скользнул в сторону. Секундная заминка позволила рассмотреть стоящую перед ней высокую фигуру, закутанную в черный плащ с капюшоном. Она уже видела ее прежде, и до сих пор помнила хрипловатый низкий голос, принадлежащий женщине, которая некогда в пещере пыталась заколдовать артефакт и с которой скрестила магические боевые заклинания. Тогда им помешал Кирт, но сейчас рядом нет никого, кто мог бы бесцеремонно вмешаться в их схватку. К тому же, кажется, эта женщина горела неистовым желанием прикончить ведьмочку.
Враг нападал, но не говорил ни слова, лишь иногда слышалось раздраженное шипение и нарастающая ярость, которая проявлялась в резких необузданных движениях острого лезвия. Селестия закрылась щитом и от следующего движения ударилась спиной о дерево. Тонкая кружевная ткань зацепилась и порвалась об грубую шершавую поверхность и слегка оцарапала кожу. Волна ветра откинула врага в сторону. И когда Сетия уже хотела снять печать силы и выпустить мощную волну наружу, замешкалась и не решилась до конца сломать печать. Она не знала, где находится и безопасно ли будет это делать. Магических ловушек поблизости не чувствовалось, но помня какими артефактами баловался враг, он наверняка только и ждал пробуждения ее силы.
— Почему ты сдерживаешься? — прошипел сквозь зубы враг, из-за чего вопрос прозвучал как змеиное шипение. — Почему ты подчиняешься им? Тем, кто заставляет тебя держать свою силу в таких сковывающих рамках? Как зверька в клетке! — продолжение прозвучало со смешком и злобой, настолько сильной, что будь она материальной, прожгла бы Сетию изнутри.
— О чем вы?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я! — вырвалось из ее гортани, и клинок скользнул очень близко к лицу ведьмочки, от чего той пришлось резко выставить щит и удивиться мгновенной реакции врага.
Женщина тут же взяла себя в руки и, увернувшись, пустила огненный столп под ноги Селестии. Сетия увеличила щит и закрыла ноги, но при этом спиной сильнее прижалась к дереву.
***
— Я виновата! — истошным криком вопила стражница, когда ее кожу в очередной раз пронзили плети тьмы. Они не имели четкой формы, и от них исходило черное пламя, что делало их в десять раз болезненнее обычной плетки. От одного только касания на коже проступали кровавые полосы, которые не заживали потом длительное время, так что их использование становилось не просто наказанием, а настоящей пыткой. Кровь стекала по израненной спине, а Кайсиль продолжала сидеть на коленях перед своим правителем и страдать под его каменным лицом, не выдающим ни единой эмоции, кроме раздражения. — Я виновата-аа! — завопила она вместо крика, чтобы не выглядеть еще более жалкой.
Вот чем обернулось выполнение прихоти ведьмы. Теперь она еще сто раз подумает перед тем, как снова пойдет у нее на поводу.
