Когда истязание прекратилось, девушка обессиленной куклой в низком поклоне упала на руки, прикладываясь лбом к холодному мраморному полу. Она не говорила ни слова, и все ждала, что же скажет ей владыка, но он молчал. Долго и с упоением заставляя ее трястись от страха. Одно его присутствие вселяло в нее такой ужас, что кровь стыла в жилах, а сердце билось так бешено, что казалось, прямо сейчас выпрыгнет или перекочует куда-то в пятки.
— Поднимайся и приведи себя в порядок, тебе сегодня еще на службу.
Магистр упивался чувством власти. С каждым днем ему казалось, что все идет против него, что как бы он ни старался, враг всегда на шаг впереди, что это он виноват в этом, потому что у него не достаточно власти. Что он был к своим подданным слишком добр, и они нагло этим пользовались. И когда перед ним вот так дрожали и страдали, он вспоминал что его власть все еще при нем, что именно он тот, кого по праву называют Великим демиургом — создателем этого мира и единым правителем всего. Он — истинная власть, он их бог и дьявол, а не та гнилая тварь, что истязает и уничтожает его народ.
Стражница ослушалась его, пошла на поводу у маленькой серой мышки, за что получила свое застуженное наказание, а потому он не испытывал к ней жалости и бесполезного сострадания. Каждый сам принимает решения, а впоследствии отвечает за свои поступки. Он узнал, что помощница отвела ее в тайное место, которое долгое время находилось под стражей, и что смогла открыть проход при помощи какой-то уловки, чуть не оказавшись запертой внутри. Сама стражница по какой-то причине не смогла проникнуть внутрь, ей хватило сил лишь чтобы окутать Сетию коконом тьмы и вытянуть обратно, пока она не забрела далеко в иное пространство. Если бы это случилось, Кайсиль бы сейчас так просто не ушла, отделавшись тремя десятками ударов. За такую провинность Владыка вряд ли пощадил бы даже ее.
***
Сквозь закрытые веки ощущался слабый теплый свет и несколько голосов, которые постепенно становились более четкими и понятными. Магистр сидел на кровати рядом с ведьмочкой, которая только что пришла в сознание после неожиданного перехода тьмы. Ее тело в белоснежной шелковой сорочке по самую грудь было упутано одеялом, а я рядом сидел магистр, отдавая кухаре указания отнести таз с травами обратно и пока не возвращаться. Тамари наверняка долго за ней присматривала, по крайней мере, зная ее характер, она бы точно не стала стоять в стороне. Голос правителя был недовольным и грубоватым. Он находился не в самом приятном расположении.
Когда дверь с тихим глухим стуком закрылась, ведьмочка сразу поняла, что в комнате с магистром они остались одни, и решила, что самым благоразумным будет глаза пока не открывать и выждать какое-то время. Пусть думает, что она все еще спит. Авось устанет смотреть на нее спящую и тоже покинет комнату. Встречаться с ним глазами пока не хотелось совсем. Его пристальный нежный взгляд на другую женщину все еще больно обжигал память и ранил сердце. Сетия почувствовала, как даже через теплое толстое одеяло, которым ее укрыли, по телу пробежала холодная волна, словно кто-то открыл окно и впустил морозный зимний ветер.
Правитель придвинулся чуть ближе, и Сетия замерла, когда он провел рукой по ее волосам, разделяя их пальцами как гребнем. Дыхание резко перехватило от волнения, будто ей пережали горло, но на удивление эти ощущения были очень приятными и волнительными. Как бы хотелось, чтобы он вновь поддался искушению и коснулся ее губ. И пускай она, снова сделает вид, что не знает о его маленьких шалостях, но ведь и у нее они были, и от этого их непонятные действия вносили в отношения еще больше смуты, но не становились менее притягательными.
— Почему ты пошла туда? — тихо спросил он слегка охрипшим голосом. Его пальцы тыльной стороной нежно провели по коже шеи, спускаясь к плечу. От этого по телу пробежали предательские мурашки, и внутри стало как-то жарко. Сердце набатом било в голову, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди. — Почему ты всегда такая безрассудная? — повторил он тихий, но такой требовательный вопрос, и Сетия осознала, то он обращается к ней.
— Разве не вы хотели, чтобы я сходила туда?
Рука его дрогнула и в мгновение отстранилась, и тут ведьмочка поняла, как ошибалась. Это был мимолетный приступ его прихоти, он говорил ей, но не с ней. Как все запутано, но по глазам, что вмиг стали злыми, она поняла, что не должна была этого слышать. Но отступать было некуда, она медленно привстала на кровати и уставилась на него внимательно, пристально, изучающе. Его глаза распахнулись в изумлении, а из приоткрытого рта так и сорвались колкие слова, которыми он собирался ее отчитать. Он был заворожен красотой смотрящих на него радужных глаз. Таких прекрасных и будоражащих воображение.
