— Интересно, что это были за слова, — ядовито сказала чародейка, которую придурковатый слуга, да ещё и говоривший о себе в третьем лице, словно маленький ребёнок, начинал основательно раздражать.
— Он обозвал Даниро блаженным дураком, идиотом и велел держаться на расстоянии вытянутого кулака. Обещал, что, если Даниро приблизится, этот самый кулак попадёт ему в глаз. Даниро ценит свой глаз, поэтому и не подходил. Только глядел на него вот так!
Парень нахмурил реденькие светлые бровки, надул губы и исподлобья бросил на коррехидора обиженный взгляд.
— Но господин Мидори не смотрел на Даниро, хотя я очень старался, чтобы он увидел и понял, как он мне противен. А вот Даси смеялся и посоветовал надуть щёки.
— И что было потом? — устало спросила Рика, твёрдо уверившись, что судьба столкнула их с умственно отсталым слугой.
— Я щёки надул. Но тут живот заболел, — жалобно ответил он, — сильно заболел. Даниро сперва терпел, думал, пройдёт, а он всё сильнее болел. Пришлось в туалет идти, а там, — парень аж скривился от неприятного воспоминания, — служанка засела и выходить не спешила. Даниро стучал, стучал, думал уже, что с ним несчастье произойдёт, — его плаксивая мина очень напоминала готового разреветься ребёнка, — но успел!
Рика уде начала опасаться, как бы не последовал подробный отчёт о том, что происходило дальше, но какие-никакие представления о приличиях и правилах поведения в обществе у парня всё-таки были, и он благоразумно опустил дальнейшие перипетии желудочного характера, рассказав лишь о прискорбном происшествии с рвотой.
Вспомнив об отличной памяти Даниро Акена, чародейка решила спросить, не помнит ли он на какой промежуток времени выходили другие мужчины.
Даниро наморщил лоб в глубокомысленном размышлении, а потом сообщил с мстительными интонациями в голосе:
— Длинноволосый надолго выходил, хотя оно и понятно. Мы все видали, как он штанищи свои порвал. Растяпа! А второй сперва быстренько воротился, а вот другим разом долго отсутствовал и пришёл раскрасневшийся и довольный. Даниро полагает, он выпил немного.
Вил понял, что добиться ещё какой-либо полезной информации от откровенно придурковатого слуги будет невозможно, поэтому отправил его к остальным под присмотр королевских гвардейцев.
Чародейка же была огорчена и раздосадована. Её подозреваемый оказался откровенным дурачком. Мелькнула было мысль о мастерски разыгранном спектакле, но Рика сама тут же прогнала её прочь, ибо никакой актёрский талант не в силах придать пухлому лицу те черты вырождения, которые откровенно читались на румяной физиономии Даниро Акена. И девушка решила не упорствовать, а принялась возмущённо рассуждать, как человек с явными признаками умственной отсталости ухитрился попасть в обслугу званого королевского вечера.
— Хорош дайнагон! — закончила она свою тираду, — а ещё говорили о рекомендательных письмах, которые предоставил каждый из кандидатов! Не представляю, кем был рекомендатель Данира! Или у маркиз Буна потакал собственному человеколюбию и утолял страсть к благотворительности?
— Я понимаю ваше удивление с явными нотками возмущения, — проговорил Макс Грай, на последних словах чародейки вошедший в комнату, — господин покойный дайнагон тут совершенно ни при чём. Бедный, не совсем здоровый, молодой человек приходится двоюродным племянником старшей королевской экономке — госпоже Хори Слейн. Она упросила маркиза нанять его на этот вечер, благо Данир услужлив, покладист и даже в своём роде ответственен. Правда, его слабость к еде подвела его, но во всём остальном он показал себя более дисциплинированным сотрудником, нежели многие другие, из тех кого бессмертные боги не обделили умом и сообразительностью. Могу быть вам полезным ещё чем-то?
Коррехидор отпустил мажордома с миром, позволив заняться собственными делами.
— И кто из двоих более всего похож на вора? — спросил Вил, — ибо племянника госпожи Слейн я с чистой совестью могу вычеркнуть из списка подозреваемых. Во-первых, люди подобные нашему белокурому знакомцу, не способны к сложной самостоятельной деятельности, вернее, они способны, но в весьма узких рамках. Снабдить его подробными инструкциями, что ему надлежит сделать, и в какой именно момент времени, довольно сложно, да и результат окажется весьма занятным.
— Вижу, у вас имеется подобный опыт, — пробормотала себе под нос чародейка.
— У меня за спиной имеется целый семестр психологии, — ответил коррехидор, сделавший вид, что попросту не заметил издёвки, — и нас водили на экскурсию в Дом призрения для душевнобольных. Хотя, соглашусь с вам, наличие подобного типа в Каэ-доно во время торжеств, вопиющие нарушение правил. Итак, у нас осталось двое подозреваемых. Из их спокойного поведения я могу сделать вывод, что украденное было припрятано, ибо ни один из них не опасался личного досмотра. Давайте поставим себя на место преступника. Куда вы бы спрятали пистолет и сапфиры?
