— Не думаю, чтобы у нас получилось получить от него признанье таким элементарным способом, — покачал головой Вилохэд, — наличие рваных брюк — ещё не доказательство причастности к кражам. Тем паче, что в сумке ничего похожего на драгоценности или пистолет не наблюдается. Сам Мидори на меня произвёл впечатление человека выдержанного и опытного. Он прекрасно владеет собой и отдаёт отчёт, насколько опасное дело затеял. Уверен, «переписчик» станет отрицать всё. Скажет, например, что взял вторую пару брюк из-за того, что недавно порвал из, а зашить не было времени, что после работы собирался снести их к портному, дабы хорошенько починить или заказать новые. А сегодня, как на зло по закону парных случаев порвал и вторые. Тут уж делать нечего, пришлось поработать иголокой. Поверьте мне, Мидори способен подвести целую теорию, что, мол он ходит, не глядя на выступающие в различных местах гвозди, и таким макаром порвал целую кучу одежды.
— Может, у саквояжа двойное дно? — не унималась чародейка, — опытный вор мог соорудить какое-нибудь тайное отделение, чтобы спокойно вынести из замка краденное.
Она запустила руку в сумку и принялась ощупывать её изнутри в надежде обнаружить потайное отделение или второе дно. Но вместо этого вытащила изящную маленькую коробочку спичек. На этикетке был изображена бордовая георгина, а сверху вниз шла надпись, словно начертанная небрежной летящей кистью: «Цветок Артании».
— А вот это весьма любопытно, — сказал коррехидор, забирая спички, — знаете, что это за коробочка?
Эрика отрицательно качнула головой.
— Это фирменные спички, которые продаются только в паре с одноимёнными папиросами, — объяснил Вил, — этот сорт специального, вяленного на солнце табака очень любил отец короля Элиаса. Его, собственно, и вывели для него, а придворные маги капелькой волшебства придавали папиросам аромат георгины и ореховый привкус. Даже сейчас «Цветок Артании» встретишь не в каждой табачной лавке. Это дорогой и изысканный сорт. Слуге или переписчику документов, пускай даже сверхпреуспевающему, сие не по чину.
— И как нам это поможет доказать вину Мидори? — спросила чародейка, которую лекция по истории создания данного сорта папирос не особо впечатлила, — думаете, только аристократам по карману курить такое? — она кивнула на коробочку спичек, — кстати, почему он оставил их здесь? Папиросы, значит, взял с собой, а спички оставил?
— Этому может быть лишь одно объяснение, — произнёс Вил, глядя Рике прямо в глаза с самым невинным видом, — Мидори пользуется зажигалкой!
И чародейке захотелось стукнуть его.
— Вот если бы мы нашли краденное, — продолжал как ни в чём не бывало рассуждать четвёртый сын Дубового клана, — то вы магией могли обнаружить на вещах следы Мидори.
— Если предположить, что подозреваемый сначала положил краденые вещи в сумку, а затем, когда началась круговерть с внезапным убийством, испугался и перепрятал своё добро в саду, — попыталась воссоздать ход событий Рика, — то это может быть, где угодно. Просто нереально, учитывая ночь и обилие деревьев в непосредственной близости от замка. Даже, если бы нам удалось найти окурок «Цветка Артании», без пистолета и сапфиров мы ничего не доказали бы. Мидори мог угостить папиросой кого угодно, мог выходить курить сам, и при этом спокойно заявлять, что знать не знает о каких-то пистолетах-сапфирах.
— Ведь закон контагиона никто не отменял? Ведь, если нам удастся обнаружить тайник преступника, вы сможете определить, брал в руки Мидори пистолет дайнагона или нет?
— Да, — ответила девушка, — я могу установить, касался ли недавно человек предмета, особенно, если действие сопровождалось выбросом эмоций, что при краже должно было произойти обязательно. Но для этого мне нужна будет ещё одна вещь, которую мне желательно получить от самого подозреваемого. Заявляю сразу, штаны не подойдут! Он же трогал пистолет и сапфиры руками, а не …, — она замялась, — своими филейными частями!
— Что ж, тогда попросите у него закурить, — предложил Вил, — ни один мужчина в здравом уме и твёрдой памяти не посмеет отказать в такой мелочи столь очаровательной даме!
— Сами просите, — огрызнулась чародейка, заподозрив в словах о своём очаровании скрытую насмешку.
— Мне он легко откажет, заявит, например, что не курит вовсе, или у него закончились папиросы. Сделаем так: я постараюсь изобразить эдакого солдафона, единственным желанием которого будет желание выслужиться перед его величеством, а вы — добрую милую девушку, глубоко страдающую от начальника-самодура с наклонностями карманного деспота. Идёт?
Рика согласилась, папироса, которую подозреваемый только что держал в руках, как нельзя лучше подойдёт для ритуала.
Они вернулись в кабинет мажордома и послали хозяина за подозреваемым. Вил напустил на себя суровый вид, небрежно уселся в кресло за столом и для пущей убедительности взял в руки каминную кочергу, словно собирался при необходимости пустить её вход. Рика же скромно примостилась на кончике одного из потёртых стульев и постаралась придать своему лицу максимально испуганное выражение.
